Сборник

Маруся отравилась. Секс и смерть в 1920-е. Антология


Скачать книгу

      Дмитрий Быков

      Маруся отравилась: секс и смерть в 1920-е: антология

      © Быков Д. Л., составление, предисловие

      © Платонов А. П. (Мартыненко А. М.)

      © Толстой А. Н., наследники

      © Заболоцкий Н. А., наследники

      © Бондаренко А. Л., художественное оформление

      © ООО «Издательство АСТ»

      От составителя

      В этой книге три слабых, но знаменитых текста, примерно десять обыкновенных и три великих.

      Все они рассказывают об эпохе нэпа, эпидемии самоубийств и моде на свободную любовь, а вовсе не о партийных дискуссиях, производственных прорывах и борьбе с кулачеством.

      И это, граждане мои и гражданочки, даже удивительно, как сказал бы один из главных летописцев той эпохи.

      Два писателя, которых никто тогда не назвал бы классиками, а многие бы даже обиделись, узнавши, что классики-то как раз эти два одессита, – писали примерно в это время: «В большом мире изобретен дизель-мотор, написаны „Мертвые души“, построена Днепровская гидростанция и совершен перелет вокруг света. В маленьком мире изобретен кричащий пузырь „уйди-уйди“, написана песенка „Кирпичики“ и построены брюки фасона „полпред“».

      И тут выясняется, граждане и гражданочки, что Днепровская гидростанция не есть еще факт внутренней жизни человека и потому отражения в литературе почти не получает, разве что товарищ Асеев пишет ужасное стихотворение «Днепр пошел влево». Зато кричащий пузырь «уйди-уйди» становится сюжетообразующим элементом фантастического романа о джинне, а песенка «Кирпичики» – вообще пароль для современников и известна в сотне народных вариантов. Еще в человеческом мире происходит свободная любовь, разложение семьи, превращение партийцев в обывателей, реванш всякого старья, словом, «Ключи счастья» и «Санин» с поправкой на советскую власть.

      И если кому-то покажется, что мы перепечатываем тексты столетней давности в погоне за клубничкой, – что ж, граждане, оно и тогда кое-кому так казалось. А между тем писатели говорили о том, что видели: о том, как в эпоху, наследующую великим переменам, люди кидаются в разврат и смерть, потому что опять убедились в роковой неповоротливости человеческой природы, в подлой и спасительной неизменности ея.

      Вот про это книжка. А про любовь и смерть, конешно, всякому приятно почитать, и, как учит нас эпоха нэпа, – каждый пущай выкарабкивается как умеет. Издательство не исключение.

      1

      4 октября 1927 года в «Комсомольской правде» появилось стихотворение Маяковского, открывающее эту антологию. 31 августа того же года в «Комсомолке» появилась заметка «Скучно жить» – о самоубийствах в комсомольской среде. Оттуда Маяковский взял эпиграф.

      К этой теме он обращался многажды, словно стремясь заклясть собственную манию: пытался задним числом разагитировать мертвого Есенина («Так зачем же увеличивать число самоубийств?»), издевался над Зоей Березкиной в «Клопе», застрелившейся от несчастной любви к абсолютному ничтожеству («Эх, и покроют ее теперь в ячейке!»). Как знал, что посмертно «покроют в ячейке» и его – РАППовский некролог тоже расценивал его гибель как слабость. Но внимание Маяковского к этой проблеме было продиктовано не только собственным его стремлением к самоуничтожению: скорей эту манию следует рассматривать как типичный для Серебряного века случай суицидального психоза. Потому что ведь Серебряный век не кончился в семнадцатом году. Он продолжился, хоть его драмы и спустились уровнем ниже. Раньше «половой вопрос» решали гимназисты и курсистки, стрелялись и травились представители среднего класса, теперь все это сделалось достоянием комсомольцев, фабричных работниц, красного студенчества. Хотя почему, собственно, «сделалось»? И крестьянки любить умеют, и на фабриках кипели страсти, и стихотворение Маяковского, с которого мы начали, – в сущности, лишь парафраз сардонической песенки Сологуба 1911 года:

      Коля, Коля, ты за что ж

      Разлюбил меня, желанный?

      Отчего ты не придешь

      Посидеть с твоею Анной?

      На меня и не глядишь,

      Словно скрыта я в тумане.

      Знаю, милый, ты спешишь

      На свидание к Татьяне.

      Ах, напрасно я люблю,

      Погибаю от злодеек.

      Я эссенции куплю

      Склянку на десять копеек.

      Ядом кишки обожгу,

      Буду громко выть от боли.

      Жить уж больше не могу

      Я без миленького Коли.

      Но сначала наряжусь,

      И, с эссенцией в кармане,

      На трамвае прокачусь

      И явлюсь к портнихе Тане.

      Злости я не утаю,

      Уж потешусь я сегодня.

      Вам всю правду отпою,

      И разлучница, и сводня.

      Но не бойтесь – красоты

      Ваших масок не нарушу,

      Не