сошел с ума,
или, напротив, как далеко оставил за собой все, что
понимается помешательством, – но сомневаться никак
не могу в том, что мне, как вы выразились,
«открылась суть».
Владимир Набоков «Ultima Thule»
Флейте внимайте,
За мною ступайте…
Otto Dix «Крысолов»
Тихо на моих руках,
Ангел засыпает,
Божий свет в его глазах,
Как туман растает.
Черных крыльев моих тень,
Лик его укроет,
Станет ночью белый день,
Кровью вас умоет.
Otto Dix «Покаяние»
1
Он почти бегом спускался по влажным каменным ступеням узкой, не более двух метров в диаметре, винтовой лестницы, считая пролеты и стараясь при этом не сбиться. В самом начале спуска, еще там, где все это чудовищное сооружение выступало над поверхностью земли, он, исключительно из любопытства, начал подсчитывать ступени, но безнадежно сбился уже на второй сотне. Потом ему стало интересно, сколько ступеней разделяют между собой два этажа, или, наверное, в этом случае, правильнее было бы говорить, подземных уровня, но так же очень быстро понял, что и это вычислить у него не получится, потому как высота этих уровней явно значительно различалась – на минус пятом он насчитал пятнадцать ступеней, на минус девятом уже целых девятнадцать, а вот на минус десятом всего девять. Оставалось лишь гадать, какие загадочные и совершенно непостижимые современному разуму цели ставили перед собой строители этого лабиринта.
Когда он утратил счет уже и пролетам, на полном серьезе начиная думать, что еще через сотню другую шагов вниз, слабый, рассеянный свет редких лампочек начнет постепенно смешиваться с поднимающимся из самой глубины зловещим, багровым заревом, после чего лестница выведет его прямиком к Вратам Преисподней, ступени вдруг закончились. Он уткнулся в глухую, занимавшую практически всю стену, дверь из какой-то неизвестной ему странной породы дерева, укрепленной массивными металлическими полосками. Дверь эту, судя по виду, устанавливали примерно в тоже время, когда копали все эти чудовищные катакомбы. Рядом с ней убого примостился совершенно неуместный и, вызывающий чувство резкого диссонанса, вполне современный электрический звонок.
Он протянул руку и нажал на кнопку.
Практически сразу с другой стороны двери послышался резкий металлический скрежет и громада древнего темного дерева медленно отползла в сторону.
Возникший в слабо освещенном проеме человек приветственно протянул вновь прибывшему руку.
– Я уже начал думать, что ты заблудился, – произнес он, ухмыляясь, – У нас тут, знаешь, один раз свернешь не в ту сторону, а потом ни одна спасательная экспедиция не откопает. Рад видеть тебя, Гельмут.
Гельмут Оберхайзер кивнул, – А я начал думать, что еще немного и прибуду прямиком в гости к Люциферу. Вы тут, наверное, с ним часто видитесь на такой глубине? Я тоже рад тебя видеть, Штосс.
– Они сидят двумя ярусами ниже, – ответил Штосс, причем по его тону никак нельзя было понять, шутит ли он или говорит серьезно. Он пропустил Оберхайзера в прохладную полутьму низкого коридора у себя за спиной и с усилием навалился на дверь, водворяя её на место, – Так что, действительно, тебе осталось спуститься еще совсем немного. Кстати, я вижу, ты так и не отказался от своей дурацкой привычки называть меня по фамилии?
– Если хочешь, буду называть по званию, оберштурмфюрер Штосс, – Оберхайзер зябко передернул плечами, осматриваясь вокруг – грубо высеченные каменные стены, покрытые темными потеками и еще чем-то похожим на беловатый, крайне неприятного вида мох, черные, связанные в уродливые толстые пучки, змеи электропроводки, закрепленные на потолке, голые, с трудом разгоняющие тьму лампочки, – Ладно, я, конечно, понимаю, что дело считается сверхсекретным в духе какого-нибудь долбанного заговора тамплиеров, но, по моему, это слегка перебор. Почему я, вообще, должен был лезть в эти ваши катакомбы? Зачем, в принципе, было заползать так глубоко? Неужели обычной камеры недостаточно? Или вы тут заодно уголь ищите? Или, может, сразу сокровища древних германцев?
Штосс с отвратительным лязгом задвинул устрашающего вида клиновидный засов.
– Если ты имеешь в виду эти руины, то, в целом, я с тобой согласен, – ответил он, брезгливо отряхивая руки, – Но ты же знаешь как он, – Штосс выразительно показал глазами на потолок, – Обожает подобные штучки. Насчет сокровищ древних германцев ты почти угадал. Если я правильно понял, о чем говорили яйцеголовые из вашего «Анэнербе», когда впервые здесь осматривались, то этот каменный кошмар начали возводить еще во времена римской оккупации, незадолго до того как мы им тогда вставили в Тевтобургском лесу. Возвели саму крепость и тогда же начали копать под ней первые ходы. А во времена Средневековья, как видишь, вырыли целый муравейник. На поверхности-то мало что осталось, ты сам видел, – Оберхайзер кивнул, действительно от наземной части