не так? – он ухмыльнулся еще более кровожадно, – Как видите, с вашей женой, которую вы бросили четыре года назад, как и с вашими совершенно очаровательными детьми в настоящий момент все в полном порядке – смею вас заверить, что снимки, приведшие вас в состояние…, – Оберхайзер немного помедлил, – Скажем так, некоторого нервного возбуждения, были сделаны не более недели тому назад. Должен вам сказать, ваша жена просто красавица, – он покачал головой, – А сын с дочкой вылитые ангелы во плоти. И как это вы могли их покинуть, променять на унылое, лишенное всякого смысла, одинокое прозябание во флоридских болотах?
– Засунь свое ебучее красноречие себе в жопу, урод фашистский, – прошамкал МакГилти, с дикцией у него теперь стало совсем плохо, – Можешь дальше не объяснять, я понял. Я расскажу, все, что вам надо… – он умолк прижавшись лицом к каменному полу, – И если с ними что-то произойдет, то…
– Ничего не произойдет, если вы будете вести себя умно, конечно. Даю вам слово германского офицера, – Оберхайзер в очередной раз мысленно отдал американцу должное – насколько быстро тот умел ориентироваться в ситуации и брать себя в руки, несмотря на все свое более чем незавидное положение. Другой бы на его месте сейчас рыдал, проклинал судьбу, или, на худой конец, забыв про все свою гордость, хватал их со Штоссом за ноги, умоляя проявить милосердие к невинным. МакГилти же, похоже, полностью оставил за бортом последние эмоции и окаменел – сейчас лицо его окончательно превратилось в неподвижную маску.
– Твое слово ничего не стоит, выблядок, – без всякого выражения ответил МакГилти. Оберхайзер пожал плечами, – Пусть так. Разве у вас есть выбор?
Американец промолчал, затем опять занял исходное положение, привалившись к каменной стене камеры.
– Итак, заходим на новый круг. Запись? – Оберхайзер взглянул на Штосса, тот утвердительно кивнул. Потом снова повернулся к МакГилти.
– Сперва пройдемся по официальному протоколу. Ваше полное имя, воинское звание, год и место рождения?
МакГилти опять сверкнул на него глазами, впрочем, уже даже без особой ненависти, так, должно быть, отслуживший свое бык-производитель смотрит на приближающегося к нему мясника.
– Уильям Джейкоб МакГилти, матрос первого класса, второе декабря 1901-ого года, Уокиган, штат Иллинойс.
– Образование? Когда вы поступили на службу и где её проходили?
– Начальная школа Уокигана. В апреле 1919-ого, на крейсере «Омаха», в 21-ом был повышен до матроса первого класса и переведен на эсминец «Джеймс Уилкинс».
– Что вам известно об этом корабле?
– Эсминец типа «Викс», постройки 1919-ого года, – МакГилти изобразил нечто вроде ухмылки, – Мы с ним одновременно служить начали. Не покидал его вплоть до… – он вновь замолчал но, когда Оберхайзер уже открыл рот, чтобы поторопить его, все-таки закончил, – Вплоть до самой гибели корабля в феврале 1928-ого.
Оберхайзер подался вперед.
– Отлично.