Любовь Попова

Бандит по соседству


Скачать книгу

дводкой? Опять глаза терла! Сколько можно говорить?

      – Спать охота, просто. Может, отменим сегодня?

      – Нечего было за книжками своими сидеть! Я уже говорила тебе, мужики умных не любят. Главное, что?

      – Быть воздушной и милой, как зефир.

      – Вот именно! А главное, недоступной! Никаких поцелуев, никаких за ручку! Помни…

      – Постель только после свадьбы!

      – Умница, – она берет мое лицо. – Ты же помнишь, что это все только ради нас всех!

      – Я все помню, мамуль! Дай я глаз накрашу, а то вдруг именно эта линия на верхнем веке решит мою судьбу?

      – Не паясничай. Все, давай. И все-таки, надень юбку покороче. Ту, розовую в горошек.

      – Мам, там холодно же! Ноябрь, блин…

      – Ничего, в машине согреешься, – отправляет она меня в ванную, где я собственно и поправляю идеальный макияж и провожу по локонам пальцами пару раз, словно они могли испортиться за несколько минут. Потом иду к шкафу, переодеваю юбку по завету мамы и, наконец, оказываюсь в прихожей.

      Прикидываю, через сколько Леониду станет со мной скучно, и он отвезет меня домой.

      Полчаса полюбуется на красу неземную, а потом, может, попытается поговорить, а когда поймет, что я дура дурой, а трахаться с ним не собираюсь, то отвезет домой. Сценарий-то стандартный. Но мама упорно верит, что один из этих мажорчиков, сыновей ее клиентов из салона красоты, с радостью на мне женится.

      Да-да, прямо штабелями падают, бросая в меня обручальные кольца. Вот бы одно попало мне в голову, и я бы заснула на пару лет!

      В коридоре натягиваю легкое пальтишко, которое совсем не сочетается с промозглой питерской погодой, и туфли на шпильке. На улице дождь столбом уже пару дней, но кого это волнует?

      – Давай, давай, не заставляй кавалера ждать!

      Хочу взять шарф, но мама отбирает.

      – И пальто не застегивай!

      Она уже открывает наш горе замок на двери. Вернее, дергает, потому что он вечно заедает. И когда, наконец, он поддается под негромкий мамин мат, мы слышим оглушительный грохот. Тут кричит Мира:

      – Что случилось!?

      – Спи! – орет мама, а мы с ней выбегаем в коридор.

      Из соседней квартиры, где всегда обитали бомжи – Петрович и Саныч, доносятся отборные ругательства. А потом один из бомжей просто вываливается вместе с дверью на лестничную площадку.

      Мама вскрикивает, а я во все глаза смотрю на вышедшего оттуда типа.

      Ого!

      Мужчина. Причем не мальчик, с которыми я хожу на свидание. Тут другое. Что-то на опасном и очень волнующем языке. От одного его вида по коже мурашки, а коленки дрожат. И дело даже не во внешности, хотя он бесспорно хорош, тут дело в его уверенности, в том, как он носит свои широкие плечи, увитые венами руки. Я таких только в кино видела.

      На нем кожанка, джинсы, взлохмаченные волосы и синяки на лице. Но это его не портит. Кажется, подобный экземпляр вообще ничего испортить не может.

      Я не сразу замечаю в его руке еще одного бомжа, которого он так легко откидывает от себя, словно он ничего не весит. Он, наверное, и меня легко на руки поднимет, к себе прижмет. Так… Лиза, ты чего вообще?

      – Вон пошли.

      – Эй! – орет Петрович. – Ты, блядь, кто такой, мудила? Это наша хата!

      Мужчина вежливо улыбается. Но от его оскала холодок по спине, он лезвие у горла держит.

      Я взгляд оторвать не могу от руки, что лезет под кожанку и достает оттуда… Матерь божья! Настоящий пистолет!

      Соседи, мама и я ахаем.

      Да, я помню, что мы живем в Петербурге, но увидеть оружие вот так, в живую действительно страшно!

      Мужчина не обращает на нас внимания, просто вдавливает ствол в дряхлую щеку Петровича. У того глаза в кучку, а Саныч и вовсе к лестнице ползет.

      – Я считаю до трех, и ты съебываешься, иначе эти милые дамы и господа будут оттирать твои мозги с лестничной площадки. Но мы же не хотим этого, – Петрович мотает головой. – Мы все-таки живем в культурной столице.

      Культурной, ага! От его вежливости так и сквозит презрением. Причем ко всем.

      – Но это моя квартира! От бабки досталась.

      – А сегодня ты ее продал за чекашку. Так что теперь она моя.

      – Милиция!

      – Ну, во-первых, полиция, а во-вторых, она уже едет, чтобы выяснить, почему на территории столь приличного дома находятся столь отвратительные создания! Ведь правда, дорогие соседи? – он улыбается бабе Нине, а потом снова бомжам. – Нужно выносить мусор, а вы, господа, мусор!

      Мужчина оглядывает соседей. Бабушку из тринадцатой. Пару из шестнадцатой, нас с матерью. Цепляется взглядом за меня. Сверху вниз, словно оценивая товар на рынке.

      А мне шагнуть назад хочется, потому что его глаза голубые, но абсолютно холодные. Злые глаза.

      – Ну, что, соседи?

      Я хочу возразить, хотя бы потому что это все пахнет криминалом, это все