металлических перил, но чем-то приходилось жертвовать.
Была в этих домах какая-то… какая-то душа. Не те одноликие коробки хрущевских и брежневских времен, пропахшие кислой капустой и жареной картошкой, не современные свечки из стекла из металла с картонными стенами, где слышно, как сосед раскуривает вэйп – нет. А в сталинке, которые строили на совесть, строили на века!
Мечта сбылась! Алексей купил квартиру именно в таком доме. В доме, построенном в далеком тридцать пятом, когда подходила к победному концу вторая пятилетка. В доме, который помнил индустриализацию, Великую Отечественную Войну, Хрущевскую оттепель, первый полет человека в космос, Брежневский застой, Горбачевскую перестройку и лихие девяностые. Там, в лихих девяностых, заводы рушились… да что там – заводы! Страна рухнула! А сталинка выстояла!
И стояла, как монумент, как памятник той стране, что уже давно канула в учебники истории, напоминая о былом величии сгинувшей державы колосистым гербом с серпом и молотом, навеки запечатленным на фасаде.
Да и внутри многое осталось от былой эпохи. Паркетный пол, пришедший в почти полную негодность, лепнина с растительным орнаментом по карнизу, дубовые двери, оббитые дерматином, со струнами декоративной проволоки, протянувшейся от гвоздика к гвоздику, вырисовывая незатейливые ромбы.
На двери даже осталась потускневшая от временных лет латунная табличка "Врач-отоларинголог Шлейхман М.М.", как показывали в старых… нет, уже не старых, а древних фильмах. Сейчас такого не встретишь – все вокруг помешались на анонимности, защите персональных данных, хотя в интернете рассказывают про себя такое, о чем строителям сталинки подумать-то страшно было. А кто рискнул и подумал – те уехали удобрять собой сибирскую почву.
Именно перед этой табличкой в первый раз, еще при просмотре квартиры, долго стоял Алексей, прикидывая, как бы смотрелась на двери новая, более актуальная: "Художник-абстракционист Мухортиков А.Н." Звучит, а?
Прежние жильцы – пресловутые Шлейхманы, покидали жилье второпях, оставив после себя мебель, несколько отвратительных, безвкусных пейзажей на стенах, и груду пустых бутылок на балконе. Видать, свинтили на свою историческую родину. А то и еще дальше – на чужую историческую родину, в Америку.
Новосел воздрудил на пик пирамиды из коробок в углу комнаты последнюю и устало вытер пот со лба. Вот и все. Переезд закончен. Предстояло еще разобрать вещи, обустроиться, обжиться, познакомиться с соседями – может, где-нибудь рядом чахнет от жажды мужской ласки нежное, ранимое девичье сердце. Желательно – сердце блондинки, 90-60-90, ростом 180-190.
И за работу! Да-да! Творить, творить, творить! Не потому творить, что душа того требовала – того требовал банк. Хотя покупка квартиры была донельзя удачной, намного ниже рынка, все равно для первоначального взноса пришлось выжаться. Даже продать подлинник репродукции "Черного квадрата" Малевича его, Мухортикова, собственной работы! А квадрат нарисовать – это не стога на рассвете мазюкать, тут линейка нужна!
Сполоснув руки, Алексей привычным жестом открыл холодильник, дабы перекусить чего, да не тут-то было. Хранитель свежести продуктов был не только пуст, но даже и не включен в розетку. Откуда в холодильнике возьмется еда, если в него пока еще даже холод не положили?
Покачав головой, мужчина запитал агрегат, сразу зашумевший компрессором, и, аккуратно переступив через гору пустых бутылок, вышел на балкон, оглядываясь в поисках ближайшего магазина. Нашел даже лучше! На площадке возле перекрестка через дорогу стоял фуд-трак, оклеенный картинками с аппетитными бургерами. Алексей слишком устал, чтобы готовить самому, да и сковороды нужно откопать где-то в коробках, так что двойной бургер с картофелем фри – идеальное решение проблемы!
Засунув в карман ключи, Мухортиков спустился во двор. Здесь, в тени ивы, на скамейке устроились две старушки, лузгая семечки. Явно из местных.
– Слыхала, Петровна, в седьмой квартире наркоман поселился!
– Это в которой?
– В той, где раньше Шлейхманы жили!
– А с чего ты, Семеновна, взяла, что обязательно наркоман? Может – алкоголик?
– Да точно тебе говорю – наркоман!
– А я тебе говорю – алкоголик он!
– Да с чего ты взяла, что алкоголик, коли наркоман?
– Алкоголик!
– Спорим?
– Спорим!
– Здравствуйте, бабушки, – подошел новосел. – Меня Алексеем зовут.
– Здравствуй, Алеша, – с подозрением насупилась Семеновна. – Меня можешь бабой Стюрой звать, а это, – кивнула она на собеседницу. – Баба Шура.
– Вы зачем на меня наговариваете? – поинтересовался Мухортиков. – Теперь я в седьмой квартире живу…
– Это в которой? – встрепенулась Петровна.
– Это в той, где раньше Шлейхманы жили, – напомнила баба Стюра.
– А… – протянула баба Шура. – А ты, Алеша, алкоголик?
– Али наркоман? – спросила Семеновна.
– Никакой я не наркоман! – заверил мужчина. –