Елена Мустаева

Квартира


Скачать книгу

ли вообще ремонт, я решила, что покупаю ее. Потом много раз пыталась вспомнить, что подтолкнуло, но не могла.

      – Несколько лет мы ее сдаем. С тех пор, как бабушка умерла, кто только ни жил. Вот Оленька, конечно, молодец, следит за порядком, теперь и горя не знаем, – нахваливала хозяйка.

      – А что раньше не продали? Под магазин или офис? Место-то хорошее? – спрашивала я равнодушно и больше из вежливости, чем действительно из любопытства.

      – Так не покупал никто. То балкон надо, балкона нет. То этаж не устраивает. Мало ли какие вкусы у людей.

      Про магазин и офис вопрос повис в воздухе, и я про него тут же забыла.

      – Ремонт давно делали? – интересовалась я, уже прикидывая, во сколько он обойдется мне.

      – Да. Десять лет назад. Вы смотрите: и окна, и двери – все из натурального дуба.

      – Да-а?! – удивилась я. – Из дуба? Ничего себе.

      – Да. Муж специально заказывал.

      – А знаете, я куплю, – твердо заявила я.

      Две недели ушло на оформление документов, еще две – на побелку и новую сантехнику. Друзья сына помогли перенести мебель, остальное перетаскали сами.

      Последнюю ночь осталась с младшим в проданной квартире, а старший отправился в новую. Перед сном вдруг вспомнила слова бывшей хозяйки: «С тех пор, как бабушка умерла, кто только ни жил». Это ж кто там жил?

      Утром понеслась в церковь. Заказала освящение за тысячу. Дали батюшку. Высокого, молодого. На выходе из храма больно ударилась о ящик для пожертвований, подумала: «Придется жертвовать».

      Мороз стоял градусов тридцать. Такси не вызывалось.

      – Да тут идти-то, – говорю батюшке. – Вон дом. Девятиэтажка возле рынка, – и показываю в ту сторону.

      Святой отец молча дал понять движением тела, что готов идти пешком.

      – Давайте, я ваш чемоданчик понесу, – сказала я. Батюшка же. Он, как-то и теперь молча, отказался. Шли быстрым шагом, мороз подгонял, минут в пять уложились бы. И тут я вспомнила про сына, который ночевал в новом жилье и, скорее всего, с друзьями, потому что накануне, предварительно покормив, я спонсировала их на кафе. Пошла медленнее, достала телефон.

      – Алё. Проснулся? Я сейчас приду квартиру освящать. С батюшкой… Да-а, сейчас.

      Во двор уже заходим.

      Сын был удивлен. Встретил, конечно, уже одетый, хоть и в армии не служил. Встретил не один, а с резким запахом свежей блевотины и перегара. Одному из приятелей, как рассказал после, стало плохо, и он «обмыл» квартиру.

      От стыда я едва сдерживалась от смеха. И сын тоже. Достала из пакета только что купленное масло и свечи. Святой отец принялся ходить по комнатам и бормотать. Минуты через три сказал «всё» и добавил:

      – Обряд освящения я провел, но если квартира встретит вас как-то необычно, не спешите думать плохо о бывших хозяевах. Попробуйте подумать о своей жизни.

      Я пообещала подумать. Протянула батюшке пятисотку. Беря ее, он обреченно проговорил:

      – На храм.

      – На храм, – подтвердила я.

      Проводили. Посмеялись. Сын рассказал, как за считанные минуты вытолкнул приятелей и успел подтереть пол.

      Я со спокойной душой принялась обустраиваться, а квартира (вероятно, тоже желая переосмысления моей жизни) готовить мне сюрпризы.

      В первую ночь нас затопили соседи. Хорошо, что люстру на кухне еще не успели подвесить. Из дыры в потолке и шел основной поток воды.

      Через неделю-другую вырвало в ванной из нового смесителя буксу, благо из крана с холодной водой.

      Спустя месяц упала люстра на кухне, откуда мы с сыном вышли двадцатью секундами раньше.

      Потом на беленой стене в зале появились черные полосы, в создании которых никто не признавался. Это стало последней каплей. Я решила продать квартиру. Позвонила риелтору. И тут выяснилось, что за дорого ее не продашь ни под какой магазин и ни под какой офис, потому что живет в этом доме вредная тетка из архитектуры, выдающая разрешения на переделку жилого в нежилое, и что она никогда при жизни не согласится подписать. Так сорвалась моя сделка века. Но риелтор пообещал искать отважного покупателя, который не побоится сразиться со злой архитекторшей.

      Между тем 17 июня в шесть утра я проснулась от сильной тряски дивана. Крикнула детям:

      – Быстро вставайте! Это землетрясение. Щас как рухнут на нас восемь этажей.

      Через минуту все трое стояли в коридоре. Правда, я еще раздумывала, надеть джинсы или все-таки висящий в коридоре на плечиках стираный бирюзовый велюровый спортивный костюм. Решила, что второпях джинсы быстро не натянутся, впорхнула в костюм и итальянские сабо на тринадцатисантиметровом каблуке, и мы выскочили из квартиры. Сверху бежала в ночной рубашке обезумевшая соседка-армянка с грудным ребенком на руках. Так вчетвером мы были первыми во дворе. Затем народ стал прибывать. Все отходили подальше от домов, собираясь на середине двора. Я позвонила маме и брату. Те тоже уже стояли на улице. Потом связь пропала, и в течение получаса дом все еще