прошло очень мало времени. Он все время бежал вперед, боясь не успеть сделать что-то архиважное. Ну, или, по его мнению, таковое. Кто же знает, какая участь уготовлена для каждого из них? И вообще, кто сказал, что брат прав? Зачем ждать?
– Ну, скоро? – неугомонный юнец снова толкнул брата.
– Надоел уже, – сквозь сон пробормотал второй. – Скоро рассвет. Отстань!
Скоро рассвет. Младший очень его ждал. Того момента, когда настанет утро, дверцы домика раскроются и солнечный свет зальёт их обитель. Скорее бы!
Рассвело. Небо меняло цвет с иссиня-черного, усыпанного маленькими, но такими яркими, бело-желтыми точками, на светло-алый. Земля постепенно просыпалась, нежась под солнечными лучами.
Вот живительный свет дошёл и до поля. Большие желтые цветы развернули головы к свету. Подсолнухи. Целое море подсолнухов смотрело на утреннее солнце.
– Утро! – младший нетерпеливо заерзал, стараясь высунуть голову.
– Куда собрался? – буркнул старший, удивляясь неугомонности брата. – Сначала созрей! Бойкий какой.
Соседи усмехнулись. Их роду сначала надо было «дозреть», а уже потом рваться на свободу.
– Может просто кто-то созревает быстрее! – младший насупился и надулся от обиды.
– Акселерат, – съязвил брат. – Не лезь вперёд батьки в пекло.
Они помолчали. Солнце припекало. Голова подсолнуха смотрела на раскалённый блин, ловя его блаженную любовь.
Молодые семечки, похожие друг на друга, как близнецы, грелись, нежились в живительных лучах. С каждой секундой они наливались новой силой. Зрели.
– А когда мы поймём, что пора? – младший нарушил царившее молчание.
– Ты поймёшь, – старший подставил солнцу другой бок. – Когда придёт время.
– Зануда, – фыркнул младший и повторил маневр брата.
Близился закат. День завершался. Лепестки подсолнуха стали тихонечко закрывался, готовясь ко сну.
Неожиданно в поле проник порыв ветра. Он раскачал головы жёлтых цветов, играя с ними. Потом ещё раз. И ещё. Ветер проносился мимо, цепляя подсолнухи, разворачивая их то в одну сторону, то в другую, то наклоняя к земле, то наоборот, подбрасывая к небу.
Братья сотрясались внутри цветка. Голова подсолнуха дрожала, пока цветок танцевал странные танцы с ветром.
Раз! Младший почувствовал, как земля уходит из-под него. Он взлетает куда-то, а потом стремительно летит вниз.
Ещё секунда и он уже лежал в другом месте. На сырой и холодной почве, пропитанной вечерней росой.
«Пришло время», – пронеслось в его голове. «Созрел» …
«Чудо»
Две фигуры в серых защитных костюмах угрюмо брели по улице. Миротворцы. Один – высокий и массивный, с широкой спиной, шагал тяжело, наваливаясь всем весом на правую ногу. Левую же он подволакивал за собой, оставляя на земле длинный рваный тянущийся след. Второй же был тоненький как щепка. И как только на нем держалась защитная амуниция? Он брел следом за широкоплечим, ступая аккуратно, как будто боялся что-то раздавить, но при этом грузно, словно тяжесть костюма вот-вот заставит его тонике ноги подломиться и обрушит все его тело на землю.
– Майк, здесь же ничего не осталось, – голос мужчины, тонкого, звучал приглушенно, но звеняще. Его было едва слышно через стекло скафандра.
И он был прав.
– А ты как думал, Джек? После бомбардировки все сровнялось с землёй, – небрежно бросил второй.
Он определенно был старше. И явно не хотел продолжать разговор.
– Но это же…⠀
Старший резко поднял руку, останавливая напарника. Мол, молчи! Не говори ни слова. Худой съёжился и испуганно затих, от чего смотрелся еще более хрупким, чем раньше. Амуниция навалилась на него, как бесформенный мешок, заставляя казаться меньше.
Дальше они брели в тишине.
Их окружала полная разруха: полуобгоревшие дома, разгромленная улица, иссохшие деревья, торчащие из земли безжизненными палками. Казалось, что все вокруг изменило свой цвет на оттенки серого и красного.
В воздухе витал страх. Только страх и тишина.
– Майк! – тонкий снова нарушил молчание. – Здесь больше ничего не вырастет?
– Что заботит твою голову, придурок? – огрызнулся широкоплечий. – Твоя задача искать выживших, я не языком чесать!
Они снова брели в тишине. Через полчаса Майк дал сигнал разделиться. Один пошёл направо, вдоль разрушенного дома. Второй – вдоль заброшенного детского сада.
Джеку выпал сад. По крайней мере, так гласила часть надписи на воротах. Вернее, не так. На воротах, покосившихся и полуразрушенных, красовалась надпись: «Детский ад». Что ж, она идеально описывала происходящее.
Джек обошёл здание. Пустота и тишина. Он даже уже привык к этому. Расколотая песочница, оторванные качели, сдувшийся полосатый мячик, покрышка от большого колеса.
Неожиданно что-то