еряв от неожиданности равновесие, я, споткнувшись, вопреки воле шагаю в квартиру.
Непробиваемая мужская аура сталкивается с моей в невидимом противостоянии, когда Тео ловко хватает меня за талию, уверенно придерживая от падения.
В том, что это именно Тео, сомнений нет. Родной запах – тот, от которого я бежала, тот, что чудился мне во снах, – мигом проникает в легкие.
Тео рывком разворачивает меня лицом к себе и прижимает так сильно, что мне становится нечем дышать в этой живой клетке.
– Сто раз говорил тебе, – отчитывает он меня, – смотри внимательно на площадку и лестничные пролеты.
– Я тебя не звала, – игнорирую болезненный укор и неконтролируемую силу его голоса.
– А я на это и не рассчитывал, – ухмыляется.
Дверь с недовольным грохотом захлопывается. Тео дважды проворачивает лапку замка, не выпуская меня из зрительного плена.
Мы впервые за последние семь лет стоим так близко друг к другу, и меня снедает отчаяние и трепет.
– Больше так не заявляйся. Чтобы это было в первый и последний раз.
– В первый? – насмехается он. – Уже забыла, как часто я приходил к тебе раньше? И особенно, как тебе это нравилось…
Он зловеще тянет слова и, наконец, отпуская меня, позволяет отдалиться. А я совершенно теряюсь, не соображая… что дальше? Вот что?!
На мне легкое хлопковое платье чудесного изумрудного оттенка, по которому Тео не стесняется жадно проехаться глазами; недовольно тормозит взглядом в районе груди: все прилично и скромно, совсем не соответствует его тайным желаниям, которые уже жарко пылают на дне его зрачков. Мои длинные волосы по привычке собраны в конский хвост, и в памяти так не вовремя всплывают отрывки воспоминаний, где Тео ласково перебирал пальцами мягкие пряди.
Я не сразу понимаю, зачем он хмуро опускает сердитый взор на мое запястье. Сначала левое, потом правое.
– Подарки мои, конечно, не носишь, – выдает он скорбно. Ах вот оно что. Не нашел на руке некогда подаренного мне браслета и кулончика на груди.
– Конечно нет. Уходи, Тео. Нам уже давно не о чем разговаривать.
Я понимала. Вне всяких сомнений понимала, что рано или поздно мы встретимся, хотя скорее рано, чем поздно. У нас слишком много общих знакомых. Слишком тесно переплетались прежде наши жизни. Прятаться дальше становится невозможно, но червячок отчаяния беспрестанно грызет меня изнутри. Хотел бы Тео – из-под земли бы меня достал. Несмотря на все мои «нет». Раньше они на него не особенно-то и действовали.
А сейчас я не в том положении, чтобы позволить мужчине сломать меня. Уже во второй раз.
– Зачем было прятаться?
– Не поздно уже выяснять? – парирую я, пятясь назад. В глубине гостиной я чувствую себя сильнее и отважнее. Я не поддамся. Пусть выскажется и свалит навсегда!
– Я приезжал, – роняет с угрозой в голосе, очень медленно шагая ко мне.
Знаю. В тот день я сняла гостиницу и исчезла из арендованной квартиры, чтобы он не смог меня найти. В другой стране это сделать намного сложнее, хоть связующие ниточки и есть.
Тео делает шаг вперед, я слепо и опасливо отступаю назад, гордо вздергивая подбородок.
Он вперед, я – назад, пока бедрами не упираюсь в столешницу, нечаянно опрокидывая стул. Глухой грохот наносит удар по нервам. Вздрагиваю.
Оба замираем. Я тяжело сглатываю.
Тео зол, не сдержан и… возбужден. Ноздри его носа свирепо раздуваются. Ладони уже против воли сжаты в кулаки в карманах.
Он даже не пытается взять себя в руки. Он просто ждёт, каким будет мой следующий шаг, чтобы подавить сопротивление.
Тео очень жесткий человек. Очень…
Я не позабыла, каким диким и неуправляемым он может быть. Несдержанным и импульсивным. И я не знаю, как сейчас себя с ним вести. Я в любом случае в проигрыше.
– Тео, нам нечего обсуждать, – пытаюсь достучаться я без боя. – Пожалуйста, покинь мою квартиру.
– Зачем ты вернулась?
– Это не твое дело! – раздраженно повышаю я голос.
– Ну же. Расскажи, – он продолжает насмехаться надо мной. Я беззащитна перед ним, и он это чувствует. – Покровителя себе нашла? Там из местных никто не подошел?
После Тео я долго оберегала себя от мужчин. Осколки разбитого сердца до сих пор впиваются в плоть, болью отдаваясь где-то глубоко внутри. Мне даже смотреть на него больно. Даже вспоминать…
– Тео, дверь там, – указываю ему за спину. – Ко мне можешь больше не приезжать. Ничего путного из этого не выйдет.
В глазах его закипает вулкан – вот-вот начнется извержение. Всплеска мужских эмоций мне без потерь не вынести. Это будет оглушающий взрыв; как смертоносный цунами, укроет нас, похоронив под остатками чувств.
– Зачем было уезжать?! – срывается он с места, хватает меня за запястье, с силой притягивая к себе. На коже явно останутся следы, но сейчас это меньшее из зол. – Ты могла меня дождаться!!! Могла!