Николай Чадович

Личный контакт


Скачать книгу

оживых элементов темпера, находящегося в перестроенном пространстве, почти неминуемо ведет его к гибели. И хотя такая возможность считалась ничтожно малой, люди, исследовавшие свойства времени или изучавшие историю прошедших веков, никогда не должны были забывать об этом.

      Потерявший всякую связь и управление темпер, рассыпая искры и срезая деревья, ударился несколько раз о землю и унесся куда-то, оставив среди редкого лиственного леса изувеченное человеческое тело и несколько оплавленных обломков, разбросанных вдоль глубокой, дымящейся борозды. Обломки эти, вырванные из единой структуры темпера, вскоре превратились в лужи зеленой жижи и бесследно всосались в почву.

      Через несколько часов, когда солнце склонилось к верхушкам деревьев, потерпевший аварию человек открыл глаза.

      Над ним светилось прозрачной голубизной высокое небо с плывущей белой паутинкой облаков. Едва заметно шевелились листья молодых дубков, пылали калиновые гроздья, в кустах посвистывала птица.

      Он попытался повернуть голову и не смог. Правая рука действовала с трудом, левую он не ощущал совсем – так же, как и обе ноги. Лужа крови, в которой он лежал, успела загустеть, и черные лесные муравьи растаскивали темно-красные крошки.

      Усилием воли человек остановил кровотечение, ослабил, насколько это было возможно, чувство боли, замедлил работу сердца и заставил костный мозг, лимфу и селезенку увеличить выход лейкоцитов и эритроцитов. Несколько последовательных попыток срастить раздробленные кости и раздавленные мышцы окончились безуспешно.

      И хотя он был просто исследователь, а не врач или спасатель, установить причину неудачи для него не составило труда: тяжелые повреждения головного и спинного мозга, обрыв большинства нервных узлов и цепей. А еще ему очень не хватало обыкновенной воды. Впервые в жизни, если не считать краткого периода сразу после рождения, он не был хозяином собственного тела.

      Он понимал, что обречен, что процессы некроза в организме станут необратимыми гораздо раньше, чем спасатели, неминуемо сбитые со следа улетевшим дальше, в прошлое, темпером, отыщут его здесь. Он мог бы легко и безболезненно умертвить себя, но мысль об этом даже не приходила ему в голову, хотя смерти он не боялся.

      Люди его эпохи жили так долго и умирали так редко, что он уже давно забыл, что такое – страх смерти.

      Время от времени небо и деревья перед его глазами теряли цвет и четкость, как бы удаляясь куда-то, и только ослепительный блеск солнца пробивал черный туман.

      Когда исследователь очнулся в очередной раз, над ним кто-то стоял. Сознание медленно возвращалось к нему, и пестрые осколки окружающего мира, сбежавшись, как разноцветные стеклышки в калейдоскопе, образовали, наконец, ясные зрительные образы.

      Это были пралюди. Трое. Маленького роста, скорее всего, дети. Босые и оборванные, со светлыми нечесанными вихрами. Самый маленький тихо плакал, придерживая правой рукой левую ниже локтя. Средний, удивленно раскрыв рот, присел на корточки. Старший, гладивший до этого малыша по голове, наклонился и что-то сказал. Речь его была не понятна исследователю. Скорее всего, это был один из диалектов какого-то индоевропейского языка шести-семитысячелетней давности.

      Тогда исследователь заглянул в глаза детей, а через них – в их души. Он понял, что дети голодны и напуганы. У самого маленького была еще и физическая боль, заполнявшая все его крохотное существо. Совсем недавно, возможно, несколько часов назад, родственники детей были убиты, а их жилище уничтожено.

      Исследователь попробовал прикинуть, в какие времена это могло случиться. Период получался довольно солидный – тысячи лет.

      Рассудок опять начал уходить из-под контроля: то ли наяву, то ли во сне, он вновь увидел картины, которые не раз наблюдал из своего темпера.

      … Пралюди с топорами и дубинами, одетые в шкуры с длинной шерстью, вытаскивают из земляных нор других пралюдей, безоружных, одетых в оленьи кожи. Глухие удары, хруст костей, вопли, детский плач, равномерный шелест информационного аппарата…

      … Пралюди на конях, закованные в железо, теснят к болоту и колют пиками других пралюдей, молитвы, детский плач, шелест информационного аппарата над ухом…

      … Пралюди в гусеничных устройствах с огнестрельным оружием отражают других пралюдей, почти голых, с узлами, посудой, с детьми на руках. Грохот выстрелов, рев моторов, детский плач и снова шелест информационного аппарата, бесстрастно регистрирующего в своей бездонной памяти все происходящее.

      Конец ознакомительного фрагмента.

      Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

      Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

      Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

/9j/4AAQSkZJRgABAgAAZABkAAD/7AARRHVja3kAAQAEAAAAPAAA/+ENSWh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLz