Вот так резко повернулась моя жизнь, и, как потом, в будущем, покажет время, она только набирала разбег.
Мы вернулись в зал, оркестр замолк, гости уже почти разошлись, только один заматерелый, грузный, статный мужчина с пушистыми усами, похоже, не собирался уходить, он крепко сжимал микрофон караоке в своих пальцах и басил тосты:
– Живите тысячу лет! Желаю, чтобы ещё не раз встретились и ещё лучше погуляли! А ты, Майя, просто ангел, красавица, всего тебе!
Майя послушно кивала и мило улыбалась. Коба был уже рядом:
– Дядя Нестор, позвольте я вас провожу.
И они вроде бы направились к двери, но оратор не унимался:
– Чтобы у тебя, Майя, была куча детей.
– Дядя Нестор, какие дети – ей только 17 исполнилось.
– Ах да, ничего, – поднял палец вверх, – раньше выйдет замуж, больше родит, – изрёк, опустил палец, снова двинулись. – Стоп! – засмеялся, – не забудьте на свадьбу позвать старого Нестора!
– Не забудем, дядя, – и подхватила Майя. И вот они втроём уже у выхода из ресторана, но колоритный персонаж снова остановился, указал на меня пальцем.
– А это кто? За столом… Странно, я его не помню, какой-то странный грузин… хмурый… вина не пьёт, а? Как его звать? – Сосо-Коба на миг задумался. Нестор опять засмеялся: – Он что – шпион, а?
– Нет, дядя Нестор, это мой старый армейский друг. Да он не грузин, он абхаз.
– Так, я не пойму, а как его звать?
Наконец я встал:
– Меня зовут Бесо Отаров, я абхазец!
– Рад знакомству, – пропел последний гость. – Бесо – сильное имя добавил он, и они в конце концов вышли.
Я остался один со своими мыслями и вопросами, догадками…
– Я думала – сказала Майя, – праздник никогда не закончится, устала: хлопоты, суета.
– Ничего, до следующего раза отдохнёшь. Кстати, ты обещала спеть.
– Да нет, Яков, уже поздно.
– Спой нам, а то наш Бесо совсем заснул, – прыснул в усы. – У тебя же такой чудесный голос, как сказал учитель, мягкий, нежный, идёт легко.
Майя покраснела, но согласилась.
– Ну, хорошо, подхалим.
Коба уселся рядом со мной.
Как оказалось, Майя по-настоящему хорошо пела. У неё был чистый, почти ангельский голос, она пела старинную народную грузинскую песню. Сосо мне переводил, суть песни была такова: брат ушёл на войну, а сестра пела, просила ласточку найти его и сказать, чтобы он не забывал свой дом и вернулся скорее. Она печальная, завораживающая, но меня успокаивала, да так, что я уснул: не спал несколько дней подряд, а тут раз – и захрапел даже.
Проснулся я в большой комнате с деревянным полом, из мебели только диван, на котором я спал. Огляделся, наверху висела красивая хрустальная люстра.
Встряхнулся, потёр глаза, зевнул, принял упор лежа, ещё со времен увлечения каратэ, меня приучили отжиматься на кулаках. 10 жим вниз, верх, 25, еще 30 и 31, 33. Стук в дверь.
– Можно войти? Это Майя.
– Да, конечно, – я был одет, наверное, так и заснул.
– Как спалось? – пропела она своим нежным