А из автоматов стреляли во дворе, двое парней на «БМВ», двухдверный, темно-синего цвета, номер я вам сказала.
– И в такой ситуации, когда на ваших глазах застрелили мужа, вы умудрились запомнить номер?
– Андрея застрелили? – испугалась я.
– Слушайте, все, что вы рассказали, ужасная чепуха. На вас напал в квартире неизвестный, вы поднимаетесь на крышу… Кстати, почему бы вам не обратиться к соседям и не вызвать милицию? А потом вы вдруг оказываетесь на проспекте.
– Я спустилась по пожарной лестнице.
– Я помню. Дело в том, что в вашем доме нет пожарной лестницы. Точнее, она есть, но проходит через лоджии, и предприимчивые жильцы ее попросту убрали. По ней невозможно спуститься.
– Я спустилась по пожарной лестнице соседнего дома. Можете проверить, она в отличном состоянии.
– Разумеется, только как вы могли на нее попасть? Перенеслись на крыльях?
– Нет, прыгнула.
– Ага. – Он посмотрел на меня, усмехнулся и покачал головой.
– Я перепрыгнула на соседнюю крышу, – упрямо повторила я.
– Разумеется, стресс и все такое… второй раз вы этот номер уже не повторите?
– Повторю, если скажете, что с моим мужем.
– А я не знаю, – откинувшись на спинку стула, вдруг заявил он. – Понятия не имею. Он покинул свое рабочее место в 13.00, и больше его никто не видел. Автоматная очередь не пустяк, вроде бы кто-то что-то слышал, но никто, заметьте, никто из жильцов трех домов, окна которых выходят в ваш двор, не видел ни «БМВ», ни машины вашего мужа, ни вас самих. Занятно, да?
– По-вашему, я все выдумала? Зачем мне это? – спросила я, чувствуя, что для него все мои слова не имеют значения.
– А вот на этот вопрос я, пожалуй, смогу ответить, – перегнувшись через стол ближе ко мне и насмешливо щурясь, заявил он. – В 11.00 вы из поликлиники отправились домой. Так?
– Да.
– А во сколько вы были дома?
– Где-то в половине второго.
– Отлично. А вот ваша соседка утверждает, что где-то около часа слышала шум в вашей квартире. Мужчина и женщина о чем-то спорили, говоря проще: скандалили.
– Чепуха.
– Да-да. Разумеется. Так же, как труп в вашей квартире. В самом деле, подумаешь, труп.
– Труп? – Я насторожилась, парня в джинсовой рубашке я не убивала, по крайней мере, когда я видела его в последний раз, он был жив, хоть и находился в отключке.
– Труп, – кивнул Виктор Егорович, точно трупы были ему только в радость.
– Вы считаете, я кого-то убила?
– Может, вы, но скорее всего ваш муженек, оттого-то вы и придумали эту дурацкую историю.
– По-вашему, я сумасшедшая?
– Не знаю. Вовсе необязательно быть сумасшедшей, я думаю, вам очень хочется нас запутать… Это желание свойственно многим из тех, кому приходилось сидеть на стуле, который сейчас занимаете вы. Меня ваше поведение ничуть не удивляет.
– Спасибо. Так кого мы убили, я и мой муж?
– Мужчина в возрасте 30–35 лет, шатен, светлые глаза, тонкий с горбинкой нос, узкие губы, на предплечье