Ильяс Мукашов

Перекрёсток цивилизаций. Книжное приложение #01 (139)


Скачать книгу

впечатление выдохами во время произнесения молитвенных формул; они достигают полной иллюзии; создается впечатление такое же, как когда пила врезается в ствол дерева и как при вынимании ее из дерева она звякает [впечатление усиливалось еще тем, что кругом ходил юродивый, передразнивавший движение закиров; временами он устремлялся на публику, дико вращая глазами. Зикр „пил“ отражает старые тюркские пляски (шаманов)]. Умиленные хикметами Хаджи Ахмеда закиры плачут и обнимают соседа, склоняя на грудь ему голову [… во время зикра мюриды качают корпусом]. Заканчивается зикр чтением (молчаливым) суры „Фатиха“. […] Тюрки-мусульмане [еще Тимур-мусульманин соблюдал монгольско-тюркские (домусульманские) обычаи] поддержали и развили домусульманские обряды, бытовавшие в г. Туркестане (двенадцать арыков, двенадцать азлеров,76 шюлен)».

      Огромный медный77 котел стоял в мавзолее Хаджи Ахмеда Ясави в середине ханаки под куполом мечети. «Еженедельно, по пятницам, в халимхане варилось на помин души Ходжи Ахмеда кушанье – „ата ала кожу или шюлен“ (один или два барана). Термин „шюлен“ в чагатайском словаре шейха Сюлеймана Бухари собственно значит „стол султанов или эмиров“, „общее угощение солдат“, и здесь заключается, очевидно, воспоминание о стародавней традиционной трапезе, устраивавшейся „отцом племен“, главой Туркестана, для родов тюркских племен, осевших вокруг Туркестана… Цифра двенадцать,78 и термин „шюлен“, и котел могут сохранять отголоски об аристократической военной организации тимуровской эпохи».79

      Необходимо сказать несколько слов о Котле (тай-казан) Тимура в мавзолее-мечети Хаджи Ахмеда Ясави. Такие же котлы были у бекташи. Котел в Хаджи-Бекташе – захвачен у монголов; символ единения и гостеприимства у янычар, единения «очага янычар». В тюрбе Джеляледдина Руми в Конье также был монгольский котел именуемый «Нисан тасы» – апрельская чаша: сюда собиралась вода от благодатных дождей апрельских и раздавалась мусульманам. Сравни с верованиями қазақов [қырғыз – у Лыкошина Н. С.] о Котле в мавзолее-мечети Хаджи Ахмеда Ясави. Этот котел, сосуд для воды «край которого всегда находится на высоте рта человека, который к нему направляется [давая возможность напиться и малорослому, и высокому жаждущему]».80 Котел – символ трансформации в архаических сказаниях шаманских и камских практиках Сибирских народов: ненцев, тунгусов, бурятов, телеутов, якутов.81 Можно провести аналогии также с магическими котлами кельтов.

      Котёл упоминается в огромном числе древних кельтских текстов (в том числе – в текстах сакральных); с другой стороны, уже в Новое Время на европейских территориях, некогда занятых кельтами, в ходе археологических изысканий найдены десятки древних ритуальных котлов. С помощью волшебного котла, в котором варились особые травы, можно было превратить любого человека в барда, который будет искушён во многих искусствах