Лариса Васильева

Кремлевские жены


Скачать книгу

в сторону, заранее зная: это марксист Герман Красин обсуждает вопрос о рынке, ставя его в тесную связь с марксизмом.

      (Сегодня в России, спустя сто лет, всяк живой тоже обсуждает вопрос о рынке, пытаясь ставить его вне связи с марксизмом. Когда же мы, господи, найдем решение? – Л.В.)

      Машинально открыла тетрадку и заметила, что все поля испещрены пометками. Почерк четкий. Вчиталась.

      Крупскую поразили необычность, смелость, категорически уверенный тон и язвительность читателя, писавшего на полях. «Кто это?» – подумала она.

      Среди знакомых марксистов не было ни одного, способного так глобально мыслить. Классон? Непохоже.

      В тот же день, идя на занятия в рабочую школу, Крупская встретила Классона на улице. Случайно. Он спросил, придут ли они сегодня с ее подругой, Зиной Невзоровой, к нему «на блины». Под предлогом Масленицы кружок Классона устраивал марксистский диспут. Сказала, что не знает, спросит подругу Зину Невзорову, придет ли она. Идти не хотелось. Она уже изжила этот кружок, а зря тратить время – не в ее характере.

      Классон уговаривал: будет интересно, «придет один приезжий волжанин, очень странный тип. Разделал под орех Германа Красина с его взглядами».

      «Не тот ли?» – подумала она, мгновенно вспомнив пометки на полях тетрадки Красина. И они с Зинаидой пришли «на блины».

      «Собралось много народу, – вспоминала Крупская, – речь шла о революционных путях. Как идти? Кто-то сказал, что очень важна работа в комитете грамотности. И тут раздался сухой, злой смех “приезжего волжанина”».

      Никогда потом Крупская не слыхала у него такого смеха.

      «Кто хочет спасать отечество в комитете грамотности, что ж, мы не мешаем», – сказал он и стал крушить проповеди «малых дел».

      «Я сидела в соседней комнате с Коробко и слушала разговор через открытую дверь, вспоминала Надежда через много лет. – Подошел Классон и, взволнованный, пощипывая бородку, сказал:

      – Ведь это черт знает что он говорит.

      – Что же, – ответил Коробко, – он прав: какие мы революционеры».

      Он был как гром среди ясного неба.

      Он был как молния в ночи.

      Он был как удар колокола.

      Он был…

      Увидев и услышав его, Крупская мгновенно поняла, что «революция близка и возможна».

      В этот же вечер она навела справки. Владимир Ульянов. Двадцать четыре года? Выглядит старше. Дворянин? Отец умер – был инспектор училищ в Симбирске. Мать, урожденная Бланк, дочь полицейского врача. Старший брат Александр Ульянов. Тот самый. Из группы «Народная воля». Казненный в 1887 году за попытку покушения на царя, Александра III.

      Она рассказала о нем матери, хотя обычно не делилась с ней новостями в революционном кружке.

      Засыпая, вспомнила: несколько раз они встретились взглядами. Ну и что? Комната маленькая, народу много, все взглядами встречаются. Не познакомились – вот плохо.

      Прошла зима.

      Прошла весна.

      Прошло лето.

      Пришла осень. Разбрызгивая лужи, бежала