Быть под огнем неприятеля, вести за собой роту, не кланяясь пулям, было для него не в диковинку. А вот играть в мутные шпионские игры, да еще когда в голове гудит, как при артиллерийской канонаде…
В Особом отделе вроде бы вошли в его положение. Задача, как ее сформулировали там, представлялась легкой. Повстречаться с монархистом, не привлекая постороннего внимания, обменять конверт на расписку и сразу отбыть обратно в казарму. Всё остальное, как уверяли его сыщики, они сделают сами.
Лихого преферансиста Грибков узнал метров за двадцать. Тот прикрывал уши и щеки воротом пальто, обе руки прятал в карманах. «Замерз. В окопах не сидел, наверное», – подумал капитан.
– Здравствуйте, Владимир Богданович, – вежливо сказал мастер карточного боя, когда дистанция между ними сократилась до двух метров.
– Здравия желаю, – Грибков постарался придать своему голосу некое радушие.
– Принесли то, что обещали?
– А вы?
– За меня не беспокойтесь, пожалуйста, – дал понять преферансист.
– Покажите, – хрипло потребовал Грибков.
– Простите, но только после вас.
Повисла пауза.
«Ах ты, хлыщ салонный. Тайное общество у него. В революцию опять играете? Мало вам февраля!» – капитан, чьи предки были крепостными в Нижегородской губернии, внезапно закипел ненавистью к зажравшейся аристократии. Какое-то темное чувство поднялось в нем, человеке в целом незлобивом и законопослушном, для которого служба была образом жизни, а карты… что ж, карты оставались единственной мелкой слабостью.
– Что он делает, наш капитан, а? Нет, ну что он делает?!
Подполковник Николаев отнял бинокль от глаз и повернулся к Ушакову.
– Не понимаю…
Старший агент Епифанов среагировал живо.
– Господа офицеры, попрошу за мной.
План, утвержденный в Особом отделе, явно рушился. Грибков и неизвестный в пальто с поднятым воротником проговорили в общей сложности минуты полторы. При этом капитан и не подумал достать конверт, а его собеседник по-прежнему держал в карманах кисти рук. То, что произошло потом, едва не ввергло всех в ступор.
Оба, Грибков и предполагаемый заговорщик, прекратили беседу и вместе двинулись в сторону Малого Козихинского. Теперь, действительно, надо было спешить. Жандармский опыт заранее подсказал сотрудникам государственной охраны хотя бы вчерне предусмотреть разные варианты развития событий.
Конечно, к операции были привлечены не только «дворник» с Епифановым. В улицах и переулках, выходивших на Патриаршие пруды, дежурило еще по паре агентов в штатском, а около наблюдательного пункта стоял экипаж на санном ходу, с плотным кожаным верхом, который полностью скрывал седоков. Извозчики от Особого отдела также ожидали команды чуть дальше на Малой Бронной и в Большом Патриаршем переулке.
– В Козихинском есть наши, – бросил Епифанов, когда он и контрразведчики бежали к санному экипажу.
– Повторите,