здесь до своего нового замужества. Она запустила квартиру, ни разу ее не ремонтировала, а вещей и хлама полно, потому что у него в служебной идет ремонт, и он часть перетащил сюда. Я сделала вид, что поверила, хотя мне так и не удалось понять, какой из хлама его, а какой – его бывшей жены.
К новогодней ночи готовились вместе. Я взяла на себя кухню, а ему предложила пропылесосить, но он при наличии пылесоса почему-то воспользовался веником. Неужели экономит электричество? К полуночи накрыли столик перед телевизором, открыли шампанское. Выпили, попробовали салатиков и даже станцевали танго. Вернулись к столу. Я не торопилась наедаться и напиваться – по моим представлениям вся ночь впереди. Мы выпили еще по бокалу, после чего Тимур начал убирать со стола. Я опешила: – Что, уже все?
– А ты что, не наелась?
Оп-с! Я не думала, что мы сели за стол, чтобы наесться по-быстрому. Потом легли спать, и у нас был отличный секс, но на голодный желудок. Еще неделю мы доедали салатики, иногда варили картошку или что-то на скорую руку, но мой диабет все громче требовал мяса. В конце концов, я не выдержала, купила курочку гриль и наконец-то наелась. Дело в том, что в тех фастфудах, которые мы посещали днем, ничего для диабетиков не продают кроме нагетсов, которые тоже делают из чего угодно, только не из мяса. Поэтому пяток нагетсов с несладким чаем сводили меня с ума. Организм требовал калорий и белка, и я уже проклинала эту поездку, эту Москву и этого любовника, который не догадывался, что я тупо хочу жрать. И когда мы шли мимо магазина, из которого запахло курицей, я твердо заявила, что без нее не уйду. И он великодушно согласился:
– Ладно, иди за своей курицей, я на улице подожду!
И я пошла, так как у меня желудок так подвело, что мне уже было не до обид. В этот вечер я наконец-то наелась, но осадочек остался. И сомнений становилось все больше. Во всяком случае, я в Москву больше не ногой, мне и тут хорошо.
Второй полковник
К моменту раздвоения реальности, точнее, к моменту, когда я об этом узнала, мы были знакомы уже более пяти лет. И уже год не общались. Где-то в самый разгар нашего романа в моей жизни появился еще один мужчина – настоящий друг, не претендующий на роль любовника. Мне было с ним очень комфортно. Он помогал мне, не спрашивая, нужна ли мне помощь, заботился обо мне, не требуя ответных шагов. Никогда никто не относился ко мне как к более слабому существу, которому нужно внимание и забота. Всю жизнь я заботилась обо всех – о маме, больной сестре, дочерях, внуках и мужчинах, которые очень быстро и легко брали на себя роль сыновей. Но не еврейских, которые обожают и слушаются свою мамочку, а наших, русских, которые молча пользуются маминой любовью. А если мамочка попытается «сбросить с хвоста» повзрослевшее дитя – обижаются и забывают о стареющих родителях, потому что это очень удобно – обидеться, и тем самым оправдывать свое бездействие и свое наплевательское отношение,