таить, для меня и сейчас это было чем-то нереальным. И это с учётом того, что с годами Матвей значительно повысил своё мастерство в этом деле, научившись создавать целые объёмные картины, настоящие произведение искусств.
Украдкой выглянув из-за угла, я улыбнулась. Обожала смотреть, как работает брат. В этих точных, выверенных движениях было столько уверенности и в то же время лёгкости, словно он делал свою работу абсолютно не задумываясь. Но я то знала, чего ему это стоило, сколько обучений и лет практики было за плечами. А сейчас вот, даже головой подмахивает в такт тяжёлым риффам гитары из колонок.
Я любила его небольшой, но уютный салон. Всего три кушетки, где помимо него работали ещё два парня и Лика, его девушка, мастер по всевозможным дыркам в теле. По стенам развешаны разнообразные скетчи и наброски от реализма до минимализма, на высоком стеллаже расставлены бутылки с красками всевозможных цветов. В углу небольшая зона отдыха, кресла-мешки и низкий стол на цветастом ковре, которые когда-то висел на стене у нашей бабули.
Этот салон – его детище, где почти всё «от и до» сделано его руками. Конечно, и мы с Ликой приложили к этому месту и свои женские, но под руководством Матвея, естественно.
– Муха, я чую, что ты здесь, проказница, – голос брата отвлёк меня от воспоминаний.
– Как ты это делаешь? – воскликнула я, выходя из укрытия. – И ведь ни одной промашки за всю жизнь.
– Ты слишком громко дышишь.
Матвей отвлёкся от работы, поднял голову и показал мне язык.
– Ну что, какие новости?
Я подошла к кушетке и с любопытством заглянула брату через плечо, хоть и знала, как сильно он этого не любит. Ну вот опять из-под его магической машинки вышел очередной шедевр. На внешней стороне плеча у парня своей жизнью жили всем известные роботы из фильма, казалось, ещё чуть-чуть и они шагнут прямо на тебя. Красота!
Посмотрев на почти законченную татуировку, я отошла к соседней кушетке и, усевшись на неё, тяжело вздохнула.
– Получился сэндвич с дерьмом, Мотя, всё как я люблю.
– Интере-е-есно, – протянул он, возвращаясь к руке парня, лежавшего на кушетке. – Выкладывай.
– Меня взяли на работу, это несомненный плюс…
– Судя по голосу, ты как-то не очень рада, – заметил брат, перебив меня.
– Сказала же, сэндвич с дерьмом! Слушай дальше. Хлебушек со второй стороны – это то, что я буду работать с очень известной группой. Но даже это не смогло подсластить прослойку посередине.
– Тебя взяли работать подружкой для солиста со всеми вытекающими? – усмехнулся он.
– Эх, если бы! – мечтательно протянула я. – Ведь солист такая лапочка, несмотря на нрав дикого кролика.
Матвей кинул на меня предупреждающий взгляд, отчего я хихикнула.
– Что, ты же сам предположил!
– Ну, где дерьмо-то?
– Помнишь, я рассказывала тебе про кудрявое солнышко, с которым познакомилась в Крыму? – я задумчиво намотала на палец локон. – Который то ли водитель автобуса, то ли учитель истории, то ли важная шишка.
– Врубай