о кочку позади. Больно приземляюсь копчиком на землю, и твердая шишка врезается мне в ягодицу, отчего я тихо шиплю.
Александр Германович присаживается напротив меня на корточки и заглядывает в глаза. Затем его взгляд опускается ниже и останавливается на моих красных коленках. Почему-то их вид вызывает у него очередную ухмылку.
– Где ты успела? – обводит покрасневшую кожу пальцем.
– На волейболе.
– Ах да, ты отлично брала пасы. Раньше занималась?
– Вы видели? – приглушенно спрашиваю я, потому что была уверена, он не провел рядом с полем и минуты.
– Завтра здесь будут синяки, – игнорирует он мой вопрос, как и я его.
Я выдыхаю – медленно и рвано. Его кожа жжется сильнее, чем ушибы.
– Это еще что, какой синяк будет здесь, – преувеличено-радостно произношу я, приподнимая шорты на бедре. – Так проехалась по песку…
Взгляд Босса скользит по ноге, а вслед за ним и его пальцы. Касаются мягко, едва-едва, но все равно обжигают. Он останавливается недалеко от ссадины и проводит подушечкой пальца вокруг нее тоже.
– Ты сплошное несчастье, Лея, – выдыхает он и поднимает взгляд.
Голубые глаза смотрят в самую душу, тянутся к сердцу, проходятся разрядом в двести двадцать по венам. "Ты же обещала себе, Лея, обещала" – проносится в голове, а мои руки уже блуждают в каштановой шевелюре. "Тебе не стоит на что-то надеяться" – материализуется на поверхности губ.
Но я всё равно прыгаю в этот омут с головой. Прикасаюсь к мягкому рту, прижимаюсь к мужскому телу, издаю стон прямо ему в губы.
Я снова проиграла самой себе.
Никогда такого не творила. И вот опять. Отключить голову и только чувствовать: руки, губы, жар.
Шишки.
Если бы не они, я, наверное, уже уплыла бы в мир своих грез и помахала белым флагом разуму окончательно. Но колючие бугорки, впивающиеся в мягкие ткани, напоминают: я сижу на жесткой земле и позволяю мужчине творить со мной сумасшедшие вещи.
Александр крепко сжимает меня в объятиях, его ноги по обе стороны от меня, держат, словно в капкане, а руки путешествуют по спине и волосам. Губы… это отдельная статья на сегодняшнем заседании. Мягкие, жгучие, невозможно сладкие они оставляют следы сначала на моих собственных губах, а потом на лице и, наконец, клеймят шею. Я никогда не думала, что одни только поцелуи способны довести до такого невыносимого удовольствия. До грани бессознательного.
Жесткие ладони перемещаются на мою грудь, сжимают ее аккуратно поверх плотной ткани. Затем сползают вниз к краю футболки и забираются под нее. Кожу опаляет от первых прикосновений. Я издаю тихий стон, не в силах поглотить его. Александр притягивает меня ближе, а потом и вовсе усаживает себе на колени. Я тут же ощущаю выпуклость в его штанах, и это ужасно возбуждает.
Его движения становятся смелее, ладони пробираются под шорты, сжимая ягодицы, язык вторгается в рот – властно и настойчиво. А я трусь о него сильнее, желая немного снять напряжение, или напротив, разжечь посильнее.
Наше дыхание напоминает рваные хрипы, я чувствую влажность