Александр Тамоников

Кипящая переправа


Скачать книгу

раве… Красота!

      Но и длительный отдых, безделье, когда у бойцов нет боевых задач, вот как сейчас, например, – вещь тоже вредная. В этом случае командир должен следить, чтобы у солдат было дело, чтобы они весь день были заняты. Иначе неминуемое падение дисциплины. Солдат всегда должен быть занят, всегда должен овладевать боевыми навыками. Вот Шубин и составлял расписание занятий для каждого взвода, следил, как это расписание выполняется. Он знал, что такое воинская дисциплина, и всегда умел ее поддерживать.

      Глеб Шубин лишь месяц назад получил новое звание и теперь носил на погонах четыре звездочки и командовал уже не взводом, а ротой. И подчинялся он теперь не командиру полка, а непосредственно командиру дивизии, поскольку рота его была звеном дивизионной разведки. Рота была частью дивизии, а 251-я стрелковая дивизия, которой командовал полковник Басан Бадьминович Городовиков, – частью 20-й армии, во главе которой стоял генерал-лейтенант М. А. Рейтер. Армия уже три недели стояла на холмистой, пересеченной местности на правом берегу реки Держи. Стояла так прочно, словно навеки тут решила расположиться. Бойцы успели отрыть окопы полного профиля, блиндажи офицерам, а себе – такие хорошо оборудованные землянки, что в них и зимовать можно было. Но ведь они не собирались здесь зимовать, верно? В частях ходили упорные разговоры о скором наступлении. Передавали слухи о прибытии подкреплений, в том числе большого количества танков, а также легендарных «катюш».

      Так Шубин раздумывал, направляясь к своему блиндажу, когда его нагнал вестовой.

      – Товарищ капитан, вас срочно командир дивизии требует! – сообщил он.

      – Понял, иду, – ответил Шубин и, сменив направление движения, направился в сторону деревни Ручьи, где расположился штаб дивизии. «Вот, кажется, и дело, которое я ждал», – подумал он.

      Командир дивизии занимал неприметную избу в стороне от центра деревни. Правда, хорошие, крепкие избы в деревне Ручьи и не сохранились – все были разрушены в ходе прошлогодних и этого года боев, когда немцы сначала рвались к Волоколамску и дальше, к Москве, – а потом мы гнали их обратно.

      Часовой у входа вгляделся в Шубина и кивнул ему – входи, мол. Шубин толкнул дверь и вошел в избу.

      У стола в комнате сидели два человека. И не надо было долго размышлять, чтобы понять, кто из них главный, кто командир дивизии. Полковник Басан Городовиков, командир 251-й Витебской стрелковой дивизии, был личностью весьма колоритной. Крещеный калмык, родившийся на Дону, в области Войска Донского, он на всю жизнь сохранил казацкие навыки: отлично держался в седле, владел шашкой и носил длинные усы устрашающего вида. Басан Бадьминович служил в армии всю жизнь, с мальчишеских лет, и знал воинское дело, как казак знает собственное хозяйство, которое сам создал.

      И что характерно, служил Городовиков под началом командующего 20-й армией генерал-лейтенанта Макса Рейтера – единственного латыша в Красной армии, достигшего такой высокой должности. Рейтер был такой же прирожденный военный, как и Городовиков. Вот такие были у Шубина теперь командиры.

      Вторым человеком, находившимся в комнате, был начальник штаба дивизии полковник Борис Викентьевич Белецкий. Сын царского генерала, человек трудной судьбы, он так же отлично разбирался в военном деле. Но он сам признавал, что в умении командовать войсками он уступает Городовикову.

      Войдя в комнату, Шубин доложил:

      – Командир разведроты капитан Шубин по вашему приказанию прибыл!

      Два полковника обернулись к нему. Городовиков слегка пошевелил своими устрашающими усами, кивнул и произнес своим гулким командирским голосом:

      – Хорошо. Проходи, капитан, садись вот тут рядом со мной. Отсюда тебе всю диспозицию будет видно.

      Шубин шагнул к столу, сел рядом с командиром дивизии. Лежавшая на столе карта-километровка была в нескольких местах расчерчена красными и синими линиями, и в нескольких местах на ней стояли флажки таких же цветов.

      – Вот, гляди, Шубин, – заговорил командир дивизии. – Вот расположение нашей дивизии. Вот деревня Ручьи, где мы сейчас находимся, вот один полк, второй, третий… А вот где мы должны быть в результате наступления. – И полковник указал на красные флажки, торчащие далеко к западу от места расположения дивизии.

      – Командование поставило задачу, – продолжал Городовиков, – прорвать немецкий фронт, выбить противника из главного узла его обороны – поселка Погорелое Городище – и гнать его на запад до самого Ржева. А затем освободить и сам Ржев, и расположенную южнее деревню Сычевка и таким образом ликвидировать этот проклятый Ржевский выступ. Задача, как ты видишь, сложная, и выполнить ее будет непросто. Впереди – река Держа, которую надо не просто форсировать, а переправить через нее танки, артиллерию и другую технику.

      – А между тем берега Держи, как мы знаем, заболоченные, танки могут завязнуть еще на подходе к переправе, – добавил полковник Белецкий.

      – Да, тут кругом ручьи, болота – недаром и название у деревни такое, – снова заговорил Городовиков. – И мы должны здесь не просто переправиться – а сделать это под ураганным огнем противника! Потому