группу.
– Благодарю, господин оберштурмбаннфюрер. Только вчера мне прислали троих людей прямо из Берлина, после подготовки в тренировочном лагере под Штутгартом. С рекомендацией Скорцени: использовать в качестве инструкторов для подготовки диверсантов. Насколько я понял, моя группа рассматривается в Берлине как база для создания здесь, на оккупированной территории, учебного лагеря разведчиков и диверсантов, где бы они могли проходить соответствующую практику.
– Значит, все трое прошли через абвер, – голос Роттенберга сразу же стал язвительно-жестким. – Но господин Ранке не счел нужным сообщить мне об этом.
– Вчера вы были в отъезде. Очевидно, только поэтому, – Штуберу очень не хотелось оказываться сейчас между двух огней. Пусть свои рыцарские турниры местные отделения абвера и гестапо проводят без его участия.
27
Ольбрихт выждал ровно месяц. Через тридцать суток, час в час, он явился в кабинет генерала Фромма и напомнил ему о сроке, который тот определил для основательного разговора с ним и генералом Беком.
– А по какому делу? – как ни в чем не бывало поинтересовался командующий армией резерва, набирая чей-то номер телефона. – Связано со службой – да, нет?
Ольбрихт плотно сжал зубы и внимательно всмотрелся в почти квадратное, загрубелое лицо Фромма. Некрасивое, вечно шелушащееся, с грубыми, незавершенными чертами, оно выдавало в генерале человека, лишенного каких бы то ни было комплексов, не говоря уже о способности к угрызению совести. Армию он обожал только за то, что мог вести себя в ее сферах как индийский слон на лесоповале.
Начальник Общеармейского управления выждал, пока Фромм убедится, что номер, который он набрал, не отвечает.
– Вы сами назначили эту дату. В связи с нашим разговором месячной давности.
– Насколько я помню, никаких обязанностей перед генералом Беком у нас не было. Неоплатных долгов тоже – да, нет?
«Да ведь он провоцирует меня, – мысленно вскипел Ольбрихт. – По-садистски требует, чтобы я сформулировал тему беседы, твердо зная при этом, что не решусь, да не в этом суть, просто физически не смогу сформулировать ее. Не могу же я сказать: «Примите нас по делу о заговоре против фюрера. Если помните, мы давно собирались обсудить, как получше свергнуть Гитлера и захватить власть в Германии»!
И все же Ольбрихту не оставалось ничего иного, как вежливо улыбнуться.
– Ни у вас, ни у вермахта в целом никаких особых обязательств и долгов перед бывшим начальником Генерального штаба нет. С вашего позволения, мы обсудим некоторые аспекты операции «Валькирия».
– Ах, «Валькирия»…
«Слава Богу, что хоть не спросил, что это за операция», – облегченно вздохнул Ольбрихт.
– Считаете, что в этом еще существует какая-то необходимость? – вновь, как ни в чем не бывало, спросил Фромм, оставив наконец, после третьей попытки, в покое телефонный аппарат.
«И хоть бы сыграл при этом удивление. Или попытался