Наводили свои шестидюймовые стволы все три самоходки капитана Чистякова.
«Штуги», сделав еще по одному выстрелу, скатились с бугра. Несмотря на численное превосходство русских, отступать они не собирались. Бой шел на дистанции километра, где преимущество в точности наводки было на стороне немецких машин.
Кроме того, их поддерживали пять-шесть минометов. Не самое опасное оружие против танков. Но огонь они вели довольно плотный. Вместе с осколочно-фугасными минами летели фосфорные.
Попасть навесным огнем в танк или самоходку довольно сложно. Но их вспышки раскидывали фосфорную начинку, которая давала высокую температуру горения, способную поджечь бронированные машины, не говоря о грузовиках.
От осколков погибли и были ранены несколько десантников. Водители «студебеккеров» отгоняли машины подальше. Для них минометный огонь был опасен. Один из грузовиков хлестнуло осколками по брезентовому тенту, вскрикнул раненый авиатехник. В строю оставались четыре танка и три «зверобоя» – батарея Чистякова была неполная. Две самоходки потеряли в предыдущих боях. Еще один танк хоть и был подбит, но стоял на месте. Башня его поворачивалась и могла вести огонь.
– Кончайте с ними! – кричал в рацию майор Лыков, обращаясь к командиру танковой роты. – Вы что, не в состоянии справиться с двумя фрицами?
Ротный, опытный танкист, его не слышал. Удар был нанесен настолько внезапно, что он не успел среагировать и погиб вместе со своим экипажем.
– Не отвечает, – сказал радист.
– Ну, соедини тогда с командиром этих сараев с гаубицами!
Лыков не успел толком познакомиться с командирами танков и самоходок. Оглушенный взрывом фугаса, растерявшись при виде двух горящих «тридцатьчетверок», он не знал, что делать.
В первую очередь от него требовалось захватить в исправности или с минимальными повреждениями взлетную полосу. Это позволило бы в считаные часы перебросить сюда истребительный полк и взять под контроль небо на подступах к Кюстрину и Зееловским высотам.
Радист соединил майора с Чистяковым.
– Вы чем там занимаетесь? – обрушился штабной летчик на капитана.
– Уходите с линии огня. Вы что, не видите пушки возле пруда? – крикнул в ответ командир батареи.
– Вот, черт! – первым среагировал механик-водитель бронетранспортера. Он разглядел две противотанковые 75-миллиметровые «гадюки» между вязами на берегу замерзшего небольшого пруда. Их снаряды пробили бы «Скаут» насквозь, но немцы не торопились себя обнаруживать. Их главной целью были танки и «зверобои».
– Петро, бери «гадюки» на себя, – приказал Чистяков командиру второй самоходки и своему заместителю Петру Тырсину. – Только не приближайся к ним.
– Понял, – отозвался старший лейтенант, провоевавший два года в гаубичной артиллерии и направленный после переподготовки прошлым летом в самоходный полк.
Стрелять он умел, и Чистяков на него надеялся. Сам капитан вместе с командиром третьей машины Воробьевым