что Учай?
– Посмеялся. Дескать, не девичье дело на гуслях играть… И про тебя, господин, изволил сказать всякого…
– Что я сдурел?
– Ну-у… Не совсем такими словами…
Слабое тепло зимнего солнца еле ощутимыми ручейками растекалось по коже. Зарни неспешно стянул кожух, положил рядом на настил плота, оставшись в одной рубашке. Варак поглядел на него, вчуже поежился от холода. Вспомнил, как они так же сидели на плоту – Зарни говорил, он записывал, – когда на той стороне озера показались чужаки. Два свирепых косматых дрива, по виду сущие разбойники; тощий, еле живой с виду молодой бьяр; мальчишка-ингри и девочка с огненной копной волос. Ох как перекорежило Зарни при одном звуке ее голоса! На миг Вараку показалось, что слепой гусляр вот-вот потеряет сознание…
– Так, а что мальчишка? Этот, как его… Мазай? Кирья к нему очень привязана, не так ли?
– Это правда, господин. Они как брат с сестрой. Вроде вместе росли…
Варак поколебался, добавил:
– Мальчишка очень испугался, когда увидел повелителя. Аж прочь из избы шарахнулся.
– Любопытно…
– Но повелитель ему ничего плохого не сделал. Наоборот, улыбнулся этак по-доброму… Спросил, как здоровье деда…
– Деда?
– Да, я тут поспрашивал: его дед Вергиз считался у ингри чародеем. Волчьим пастырем его прозвали.
– Откуда такое прозвище?
– Прости, еще не знаю, господин…
– Так узнай! – строго сказал Зарни, стягивая рубашку.
И снова застыл, словно изваяние, подставляя голый торс морозу и бледному зимнему солнцу. На шее сверкнуло солнечное колесо, вызывавшее неизменное любопытство Варака. В Аратте тоже носили знак Солнца – гладкий золотой круг на цепи. А у Зарни лучи загибались посолонь, словно Господь Солнце бежал по небу, подобно восьминогому скакуну или катящемуся колесу…
Варак мельком оглядел могучие плечи слепца и мысленно ядовито усмехнулся: «Учай-то, похоже, считает моего господина выживающим из ума старцем – а гусляру ох как далеко до старости! И вовсе не годы выбелили его огненные косы…»
– А что там дривы, с которыми пришла Кирья? – спросил Зарни, разминая руки.
– Эти сразу нашли в Ладьве сородичей. Старшего, Варлыгу, повелитель уговаривал остаться. На службу к себе звал. Тот сказал, что подумает, но сперва хочет поискать своих – может, кто выжил…
– Я вроде слышал об этом Варлыге…
– Да он знатный разбойник! Ну, то есть по-здешнему герой-избавитель, борец с проклятыми арьяльскими захватчиками, – ухмыльнулся Варак. – В те времена, когда Киран тут был наместником, того дрива Варлыгой прозвали. Говорят, он успел даже в столице в вендской страже послужить. Оттуда его сослали на Великий Ров, потом, видно, сбежал. Через Змеиный Язык с товарищем прошли, зимой – неслыханное дело! Тут на торгу болтали, будто сперва-то беглецов побольше было, а дошли всего двое – ох, неспроста…
Зарни зевнул:
– Все, ступай.
Гусляр