я, натягивая на себя джинсы и майку. Конечно, не стоило вытаскивать труп самому, без свидетелей. Порванная мембрана без оторванного куска, который сам по себе никуда не мог деться из легочника – это уже серьезная улика, это материал для расследования. Здесь даже особенно напрягать мозги не надо, чтобы сделать вывод: после смерти девушки легочник кто-то вскрывал, в результате чего кусок резины оттуда вышел наружу и потерялся.
Я поднялся выше, где было не так сыро и прохладно, сел на песок рядом с зарослями кипарисов, и стал обуваться. Затем туго зашнуровал кроссовки и насухо вытер голову майкой.
Я отломил хвойную веточку, растер иголки между ладоней и поднес их к лицу, втягивая дурманящий запах. И что мне теперь делать? – думал я. Об утопленнице сообщить в милицию надо обязательно, но только анонимно, иначе, если я заявлюсь туда сам, то сидеть мне в следственном изоляторе до тех пор, пока следователи не найдут преступника. Но, может быть, его не найдут вовсе.
Значит, думал я, поднимаясь на ноги, в моем распоряжении всего день-два, в течении которых я должен найти преступника. Так что, дорогой Кирилл Вацура, выкапывай трубку Шерлока Холмса и принимайся за работу. Время играет против тебя.
Можно сказать, что в эти минуты я едва ли не любовался сам перед собой – своей выдержкой, хладнокровием и силой духа. К тому же на меня свалился замечательный повод, чтобы вновь заняться сыском и, не задевая своего самолюбия, не нарушая слова, вернуться к прежнему имиджу, который когда-то покорил сердце Анны. Собственно, подсознательно я все сейчас делал ради нее, и мне казалось, что этот стимул поможет мне с легкостью пережить выпавшее испытание.
Я решительно шагнул на тропу, ведущую через лес к поселку, как вдруг совсем рядом услышал:
– Не пора ли раскрыть карты, господин директор?
С ужасом я знал голос профессора Курахова и медленно повернул голову, глядя в темноту.
11
– Стойте на месте и не вздумайте бежать, – сказал профессор.
Я по-прежнему не видел его. Казалось, что голос материализуется из темноты. Похоже, что Курахов сидел на корточках за большим кипарисом, черной мечетью вонзившимся в звездное небо.
– Я не знал, что вы любите шпионить, профессор, – произнес я, все еще не придя в себя.
– Не просто люблю. Обожаю! Особенно, когда шпионаж дает результаты.
Наконец, я увидел его. От дерева медленно отсоединилась тень. Профессор, однако, не спешил подойти ко мне ближе, должно быть, опасаясь удара.
– И какие, интересно, результаты вы получили? – спросил я, мучительно гадая, видел он, как я вытаскивал труп, или нет.
– Результаты просто сногсшибательные. Как ловко я вас раскусил, а?
– Не понимаю, в чем этот раскус заключается? – пожал я плечами, вглядываясь в темноту. Кажется, профессор пришел один.
– Не надо, не валяйте дурака, э-э-э… забыл, как вас зовут.
– Вы что ж, от самого дома за мной следили?
– Представьте