деблокатором, чтобы всякая мелочь, притянутая магнитными полями, в двигатель не залетела.
Пока валялись, выжидая время, погода окончательно испортилась. Тяжёлые капли брякались в грязь, пока редкие, но дающие ясное представление о назревающем ливне. Где-то в тяжёлой чернильной вышине, прогремел первый крик-предвестник непогоды, гром.
Мы прочесали местность вокруг ожившими «мухами» и, кое-как сбросив с себя куски налипшей глины, двинулись дальше. До «Пионера» оставалось всего ничего, когда вдруг завибрировали детекторы хим анализа и излучения. Показатели, отражённые на мониторах, выплясывали и нарастали с каждой секундой.
Дед глянул на небо и прохрипел единственное слово:
– Химарь.
Глава 5. «Пионер»
Бег-бег-бег. Испарина на теле, как у загнанной лошади. Сухая глотка, вязкая слюна. От яростно втягиваемого воздуха казалось, что трахея не выдержит, треснет. Сучья и коряги под ногами. Чёртова грязь, топкая и чавкающая, замедляющая каждый шаг, налипшая на одежду и обувь. Этот адский забег наперегонки со смертью отложился в памяти кадрами. Хлёсткими ударами ветвей по лицевому стеклу, глупыми падениями, вонью пота и резины внутри защитной маски.
Туман расступился, стал жиже, прозрачней, будто уступая место своему более опасному товарищу. Показались покорёженные и сгоревшие крайние дома «Пионера». Смятые и раскиданные в беспорядке остовы машин. Угол свалившейся в озеро некогда парящей платформы, торчащий над водой.
Пролетели пространство между двух сгоревших домов, словно пара гончих псов. Земля под ногами уже исходила паром, пространство вокруг начало подрагивать. Детекторы бесперебойно вибрировали, тревожа кожу предплечья и нагнетая обстановку.
Дед прямо на ходу всадил три выстрела в дверь центральной гостиницы, уцелевшей в бушевавшем здесь пожаре. Не сбавляя темпа, вломился в перегородку, снеся её к чертям. И вместе с ней свалился мне под ноги. Покатились вдвоём по полу, собирая синяки и шишки.
Мы еле успели. За спиной грянул ливень, сверкнула молния.
– Тут, аршхх… внизу бильярд и сауна… баня! – я пытался рассказать старателю о подземных этажах «Пионера», одновременно хватая ртом воздух.
– Не бзди, салага! Ходу! – Дед рванул меня за плечо, помог подняться.
Ломанулись, раскидывая мусор и сшибая какую-то мебель. Проигнорировали закрытые створки лифта и залетели на лестницу, ведущую вниз. Уже здесь, забегая последним в темное пространство неосвещённого пролета, я развернулся и захлопнул двери, бросив последний взгляд в сторону входа в здание и увидев расползающийся по первому этажу Химарь…
– Кажись, вырвались! – Дед после забега был в гораздо лучшей форме, чем я. – Вернёмся из ходки, из спортзала не буду выходить, клянусь.
– Угу, – сил что-то говорить у меня не было. Следовало отдышаться.
Оба прижались к стенам, ожидая перенастройки визуальной системы. Через пару-тройку секунд тьма отступила, и мы аккуратно пошли вниз, стараясь не шуметь. Один этаж,