телефон показывал тревожное "Нет сети", и, беспокоясь, что родители будут волноваться, а потом ругать его, Костя собирался выйти обратно к границе и, не отвлекаясь больше ни на что, направиться к дому. Из бора он выбрался на большую поляну, с одной стороны которой колыхалось марево стены, а с другой поблескивала излучина реки. Костя хотел подойти к ней, но остановился, запутавшись в острых колючках, и решительно повернул назад. В следующее мгновение его раздумья были прерваны громким хрустом веток и утробным рыком. Из зарослей напротив него показалась коричневая морда, а вслед за ней мохнатая туша дикого зверя. Медведь был хорошо знаком по картинкам из книг и рассказам отца.
"Это самый большой зверь в наших лесах. Он может быть опасен для людей, но граница надежно защищает нас от таких зверей"
Костя бросился назад, но, обернувшись, увидел, что расстояние между ним и зверем стремительно сокращалось. Инстинктивно поняв, что единственный шанс может быть связан с водой, он резко повернул влево и, царапаясь в кровь о колючую траву, побежал к реке.
Похоже, зверю было тоже непросто продираться сквозь заросли, и он немного отстал, оставив Косте метров пятнадцать форы. Не раздумывая, он в ужасе бросился в воду, путаясь в прибрежных водорослях и увязая в иле. К счастью, река оказалась неглубокой, и проплыть пришлось лишь пару метров, прежде чем он снова достал ногами дно и, выплевывая мутную воду, стал выбираться на противоположный берег.
Сзади послышался шум. Постояв несколько секунд в нерешительности и опустив передние лапы в воду, медведь с громким плеском выдернул их из ила, протяжно зарычал и повернул назад.
Костя продолжал бежать куда глаза глядят, подгоняемый страхом и холодом. Зубы отбивали лихорадочную дробь, а в сапогах чавкала и булькала вода. Он уже начал выдыхаться, и мысль "Надо назад, к границе, но как?" пришла на смену безотчетной волне паники, когда сбоку раздался резкий окрик:
– Хей-йо!
Он остановился и увидел перед собой мужчину с заросшим густой растительностью лицом, одетого в звериную шкуру. Несколько мгновений они с изумлением смотрели друг на друга, прежде чем мужчина упругой прыгающей походкой приблизился к Косте. Он поднял грязные ладони тыльной стороной вверх на уровне Костиного лица с криком "Уа!", потом направил указательный палец на Костю и, наконец, перевел руку в направлении границы со словами:
– Ты… от-ту?
– От..т..туда, – дрожа и заикаясь, пробормотал Костя.
– От-ту! На-ми! По-мо! Ту! – восторженно воскликнул незнакомец, сгибаясь в поклоне и указывая рукой на поднимающийся в небо дымок.
Они вышли к берегу, вблизи которого располагалось несколько остроконечных построек, устланных еловым лапником. На поляне между ними горел костер, на котором на деревянном вертеле жарился кусок окровавленного мяса. Вокруг костра сидели трое мужчин, один из которых был намного старше, а двое – по виду помладше того, кто привел Костю, две женщины и трое детей. Лица пожилого мужчины