от впервые перешедшей в разъяренное состояние тетки. Да еще и вооруженной старинной армейской портупеей. Он растягивал слова, периодически затекал на все лицо краской стыда и мямлил. Но он же не знал, что эта вытащенная из-за шкафа картина принадлежит кисти великого русского художника. А ведь подружка из соседней квартиры показала настоящий стриптиз. И не вознаградить ее было просто нельзя. Да и за все, что произошло потом – тем более. Никогда, до такой степени отчетливо и ясно перед Жекой не замаячил призрак обыкновенного и потому ужасного детдома. Даже настоящие, такие редкие на его нагловатой мордашке, слезы с жуткой периодичностью стали стекать вниз по лицу. И как раз в этот момент раздался голос тетки:
– Боже мой. А я-то, старая дура, совсем не заметила, что ты уже вырос.
Голос был отнюдь не осуждающий. Скорее, даже наоборот, у любого человека со стороны могло родиться и укрепиться четкое представление, что тетка окончательно и бесповоротно раскаялась в своем проступке. И уже через несколько мгновений его мокрые от слез глаза покрыли нежные поцелуи любящего человека. Тетка настолько сильно осознала свою вину, что немедленно привела себя в порядок, потратив на это всего лишь минут сорок, схватила своего племянника и потащила в кафе – то ли праздновать его возмужание, то ли откровенно опохмелиться после бурной ночи.
Никогда Жека больше не переступал острую как бритва черту вседозволенности. И то главное, что он вынес из своего маленького приключения, заключалось только в одном – тетка его любит, а потому не надо разрушать это чувство. И она для него больше не тетка, а его тетя Лиза. Эта маленькая мудрость мальчишки так и осталась в нем на всю последующую жизнь.
Переговоры по возвращению картины проходили в состоянии длительной холодной войны и сопровождаемые угрозами обращения в милицию. Пока один из соседей не предложил воинствующим сторонам конфликта компромисс, и изделие дореволюционного мастера не нашло постоянный приют в расположенном недалеко музее. Рядом с картиной выставили небольшую табличку с фамилиями и инициалами дарителей – отца девушки и тетки. По поводу вторичного расположения теткиной фамилии война была готова разгореться с новой силой. Но, и это неожиданно для нашего времени, мужчина оказался истинным джентльменом и уступил даме первое место. Они даже отпраздновали это событие вдвоем. А когда на квартиру к тетке прибыла его жена, сцена, почти по Станиславскому, украсилась не только третьим действующим лицом, но и замечательно правдоподобным скандалом.
Почему люди не понимают самого главного – если тебя любят, то самое лучшее – это попытаться идти навстречу. А иначе наступит время, когда полюбишь ты сам. И тогда будет совершенно непонятно, что будет делать в ответ измотанная невниманием «вражеская» сторона. Кем она тебе станет: другом, товарищем или настоящим и верным спутником? Впрочем, и первое, и второе, и третье, и даже внезапно появляющееся нечто промежуточное – четвертое – всего лишь временные состояния.