М. Л. Гаспаров

Собрание сочинений в шести томах. Т. 4. Стиховедение


Скачать книгу

так хохотать.

      – Болтай, знай, все, лишь не тверди: как тяжело!

      Подобных фраз и слышать я уж не могу.

      – Что ж? чем смешить? – Не говори: я надорвусь.

      – Как, не сказать смешных всех штук? – И говори,

      И делай все, лишь одного… – Еще чего?

      – Вьюк не бросай, чтоб за нуждой при всех сходить.

      – И не сказать, что если вьюк не снимут с плеч

      Моих долой, пожалуй, я не удержусь…

      – Ах, замолчи! Прошу тебя! Меня тошнит!

      Даже на слух чувствуется, что звучат эти два отрывка по-разному. Причина здесь следующая. В русской поэзии XVIII–XIX веков употреблялся 6-стопный ямб лишь с цезурой после 6 слога («александрийский стих»). К этому стиху и обратился Баженов в своем первом переводе: стих «Ос» по ритмике повторяет типичный для середины XIX века цезурованный 6-стопный ямб умеренно-симметричного типа (по терминологии Тарановского), достаточно близкий к теоретической модели (в таблице – строка 2). Опыт оказался неудачным: «александрийская» цезура ломала стих пополам, тождество полустиший усиливалось постоянством мужских окончаний, всякое подобие диподической структуры исчезало.

      Поэтому во втором своем переводе Баженов сосредоточил внимание на передаче диподической трехчленности. Он отказывается от «александрийской» цезуры и вместо этого резко усиливает словоразделы после 4 и 8 слога, четко членя стих на три диподии. Однако константу на шестой стопе он сохраняет, поэтому сильное место в диподиях у него перемещается с первой стопы на вторую.

      В результате получается парадоксальная ритмическая волна с повышениями на четных стопах и понижениями на нечетных: это как бы ритм теоретических моделей, вывернутый наизнанку. Непривычный и поэту, и читателю, этот стих звучит отрывисто и неуклюже, но ритмическая четкость в нем есть, и думается, что под рукой хорошего мастера разработка баженовского эксперимента дала бы интересные результаты.

      Однако разработки этот эксперимент не получил. Переводчики конца XIX века, пользовавшиеся стихом с константой 6, – Георгиевский, Шнейдер, Краузе – были лишены всякого ритмического слуха и не чувствовали потребности ни в каком вторичном ритме. Цезуру и двухчленный ритм они отвергли, но ничем не заменили; кривая их ритмической волны сглаживается почти в прямую линию, словно они стараются равномерно обеспечить ударениями все стопы – и слабые, и сильные. Эта бесформенность стиха обычно сопровождается безвкусицей стиля и бессвязностью синтаксиса, ср. у Краузе:

      Возьми и береги мой лук: ведь погружусь

      Я в сон ко времени, как болям миновать.

      Нельзя унять их раньше. Но мне нужно дать

      Заснуть спокойно. Если ж той порой сюда

      Прибудут те, я именем богов прошу

      Лук не отдать ни пред насильем, ни добром,

      Равно и хитрости, чтобы себя со мной —

      К твоей заслуге кто прибег – не погубить.

      Попытку найти выход из этой ритмической бесформенности предпринял в 1913 году Я. Голосовкер, но его выход оказался лишь попыткой возврата к цезурованному «александрийскому» ямбу «Ос», без всякого подобия диподийности:

      Внимай, дитя, над всем – один властитель: