был молоденьким, вот как вот этот солдатик, – майор погладил по плечу молодого бойца, что сидел рядом. Несмотря на свою молодость, я умудрился попасть в специальное подразделение, которой командовал подполковник! Большое значение имела эта разведрота, раз в командирах у нее был подполковник. Еще в те годы я дал слово солдата своим товарищам, что не произнесу до конца своей жизни имени одного солдата, дабы не выдать поступок благороднейший.
Было это в самом начале войны. На нашу разведроту возлагались большие надежды в силу того, что немцы нередко обходили наши отступающие боевые части. Попадая во внезапные критически опасные ситуации, многие наши войсковые подразделения теряли свою боеспособность и, впадая в панику, переставали существовать в считанные минуты. Человеческая жизнь не стоила и ломаного гроша. Тысячи и тысячи наших бойцов полегло, не успев иногда сделать и выстрела в сторону врага, столь внезапно наседал враг! Он был, казалось, везде: в тылу, на флангах. Наша разведрота сутками рыскала в поисках места дислокации вражеских войск. Единственным помощниками нашими были летняя зелень, кусты да лес. И ночь была нашей надежной подругой. И надо честно сказать, капитан, – майор взглянул в упор, в глаза Ланкевичу, – примером для подражания был среди нас один чеченец. Отчаянный храбрец с природной смекалкой и особым чутьем и талантом к боевому делу. Не раз наши разведчики выходили из труднейших, почти безвыходных ситуаций победителями, благодаря интуиции и хладнокровию этого, на первый взгляд ничем не примечательного молодого кавказца. Когда мы выходили на дело, его точно подменяли, он первым засекал врага, всегда первым наносил удар, наносил с неожиданной стороны и молниеносно, хотя вне боя был добрейшей души человек. Он ненавидел войну, и с ней он воевал беспощадно, готовый уничтожить все зло на земле. А как он танцевал «лезгинку», это их кавказский танец. Такие финтифлюшки выделывал, движения ног и рук невозможно было уловить! С нами в разведроте был еще один его земляк, тоже чеченец. И тот второй так искусно дополнял первого… К сожалению, не запомнил я имени второго чеченца. А вот первого звали, – майор дотронулся до лба, пытаясь вспомнить имя чеченца. – Да, вот, мы его звали «Борзый» и имя его было точно схоже с этим русским словом.
– Борз! Есть у нас такое имя. Волк, в переводе на ваш язык, – пояснил Аюб, ловивший всем своим существом каждое слово майора.
– Точно, брат мой! Точно, Борз! Борзом его звали. Волк, значит…, – задумался он ненадолго, и затем продолжил. – Волк, волк! Точно! Он словно преображался в волка в бою, действовал хладнокровно и без страха перед врагом. Движения его были быстры, молниеносны, глаз был верным, ум острым. Волк значит. А вот командир нашей разведроты подполковник, назовем его «N», был человеком с очень жестоким сердцем. Человеческая жизнь не стоила в то время ничего. В трусости подполковника обвинить, конечно, не решусь, но некоторая растерянность, паникерство