Дерево, позолота, все дела! Тыщ 5 грина не меньше. С учетом того, что покойный все больше в рваном Адидасе с чужой жопы рассекал и на бухло денег клянчил, он круто поднялся после смерти!
В толпе послышались смешки.
– Небось десятку зелени на проводы этого долбоеба потратили, не меньше -продолжал неведомый оратор. Охуеть! Коля таких денег сроду не видел. Да лучше бы ему при жизни половину дали, он бы булочную купил и вся воровская идея ему б и в хуй не уперлась!
Кто то уже давился со смеху. Я протиснулся поближе.
– Ебануцца, лапти гнутцца -веселился Пузырь – черта хлопнули 500 долларов не поделив, а чтоб закопать -в такие расходы влезли. Николай на один вон тот венок мог бы полгода квасить, на улицу не выходя. Он парень неприхотливый был, пока живой- шмурдяком довольствовался, не то что сейчас. Вон, такому солидному, в костюме, с бабочкой денатурат предложить неловко. Эдакий покойник небось Chateau Mouton Rotschild небо полоскал. А живой Коля попроще был- плодово ягодным залпировал, не брезгуя.
Скорбящие откровенно покатывались от хохота. Особо выделялся из общего хора визгливый смех труповых подруг суровых.
– Ладно, хуй с ним, с Колей. Как говорится, «Помер Максим, да и хуй с ним, положили его в гроб, и мать его еб!» Анекдот вспомнил. (Толпа повернулась слушать, напрочь забыв о предмете встречи).
Хоронят лаврушника-законника. Гроб как у Коли, венки братва-все как тут. Стоят, ждут его другана, такого же жулика. Тот появляется, бухой в жопу, вся морда в белом порошке, с двумя блядями на шее.
Стряхивает шалав, падает на колени и воет:
– НЭЭЭЭЭЭЭЭТ!!!! ГИВИИИИ!!!!! ВСТАВАЙ!!!!
Рыдает и орет:
– ГИВИ, ВСТАВАЙ! Я ПЫРИВЕЗ ТИБЕ БЛЯДЕЙ! ВСТАВАЙ ГИВИ, ЕБИ ИХ!
Катается, рвет на себе одежду.
– ГИВИ! Я ПИРИВЕЗ ТИБЕ МАРАФЭТ! КАК ТИ ЛУБИШЬ! ВСТАВАЙ, ГИВИ, ЗАНУХАЙ ГРАММУЛЮ!!!!
Бьется головой о землю.
– ГИВИ!!!! Я ПЫРИВЕЗ ТИБЕ КОНЬЯК!!! ВСТАНЬ. ВЫПЕЙ С КОРЕШАМИ! ЧИТО ТИ ЛЕЖИШЬ?!!!
Встает, отряхивается. Уже спокойнее:
– Нэ встаешь? Нэ хочишь? НЭ УВАЖАИШЬ?!
Уходя, кидает через плечо-
– ЗАКАПЫВАЙТЕ ЭТО ГОВНО НАХУЙ.
Толпа дружно катается по земле. За спиной раздается вежливое покашливание. Все оборачиваются. Могильщики вопросительно смотрят на скорбящих.
– ЗАКАПЫВАЙТЕ ЭТО ГОВНО НАХУЙ!!! -радостно орет толпа и галопом скачет по машинам.
Так я сдружился с Пузырем. В автобусе он продолжал веселить народ напропалую, вспоминая косяки, упоротые покойным. После рассказа Коля вставал в глазах как живой- редкостным олигофреном. Непонятно было, как он дожил-то до половой зрелости, как его машина не придавила до сих пор, недоноска.
В братве Пузырь выполнял функции разводящего. Его напускали на несерьезных конкурентов и потом долго вспоминали подробности бесед. Там было что послушать.
Одну такую стрелку забили в баре ЦДХ. Стрела была за «поговорить»,