залпов быстро поменяла места своей дислокации и затаилась.
За танками шла пехота, мы ее отсекали, подожгли еще четыре танка гранатами и бутылками с зажигательной смесью. Опять вступила в бой наша артиллерия, и двумя залпами снова подбила три танка. После таких потерь утреннюю атаку немецкая сторона закончила. Видимо, поехали обедать.
Я бросил все силы на то, чтобы снять с танков пулеметы. Кроме этого, из тех танков, что не успели полностью сгореть, мы вытащили снаряды, которые использовали как мины-фугасы, заминировав подходы к нашим окопам. Наши соседи тоже пока держались. Над полем боя стоял смрад от горящих танков, клубы пыли и запах крови.
Вдруг на наши позиции налетели немецкие самолеты. Это были бомбардировщики. Они обрабатывали наши окопы минут сорок. Одна партия самолетов сменяла другую. Позиции были смешаны с землей. Несмотря на то, что нам удалось отсидеться во второй линии обороны, потери были очень большие.
В два часа дня танки пошли снова. Благодаря минам, ловушкам и отваге наших бойцов, мы сожгли еще девятнадцать вражеских машин и уничтожили до батальона пехоты. С наступлением темноты немцы прекратили атаки. У нас появилась передышка до утра.
Жара спала, дышать стало легче, чадящие танки потихоньку потухли, только трупный запах и запах гари еще остался. Передышку использовали, чтобы перебинтовать раны и немного отдохнуть. Тяжелых и средней тяжести раненых отправили в дивизионный медсанбат. Меня тоже ранило в плечо, но пока обошелся перевязкой.
С утра опять наши позиции начала обрабатывать авиация. На этот раз налет длился полтора часа. С землей смешали все. От роты осталось 59 человек, в других ротах – еще меньше. У меня еще сохранилось два орудия. Когда началась новая атака, заработали все 25 пулеметов, снятые с подбитых танков. Командир полка прислал четырех красноармейцев с двумя противотанковыми ружьями. Хоть какая-то помощь. Опять жгли танки, отсекали пехоту. И снова в обед атаки прекратились. На нас в очередной раз налетела авиация, и час обрабатывала наши окопы.
После обеда – новая атака. На этот раз мы сожгли семнадцать танков. И хотя потеряли от налета авиации все орудия, немцев не пропустили. Очередная их атака захлебнулась.
Я потерял почти всю роту. В строю осталось 35 человек, и почти все раненые. Старшина ранен в руку, а я еще и в бок, но вроде удачно, навылет, и жизненно важные органы не задеты. Несмотря на ранения, я остался в роте, надеясь, что больше не ранят.
На следующий день на наше красноармейское счастье погода была пасмурная, поэтому самолеты не прилетели. Бой начался сразу с атаки немецких танков. В этот раз мы уничтожили двенадцать немецких танков, девять из них подорвались на минах-фугасах. Уничтожили больше двух рот пехоты. Меня ранили в бедро, а старшину – в правую лопатку.
Когда атака немцев закончилась, старшина и еще один красноармеец пригнали автомашины. На них мы погрузили серьезно раненых, а потом и остальных. Через несколько часов на смену нашему полку пришел новый полк. Старшина сдал наши