меня уже много лет, борясь с надеждой хоть на короткую встречу. Последний раз я уступила этому желанию в прошлый четверг, когда после пар мне нужно было ехать в центр – я выбежала из университета раньше всех и встала на остановке через дорогу от Кунсткамеры, а потом, увидев тебя в толпе, заулыбалась, как дура, не понимая, заметил ли ты меня.
Как вообще жить, когда тебе на глаза постоянно попадается сохнущий по тебе субъект? Мне бы не хотелось оказаться в таком положении. Во время французской стажировки я попала в достаточно глупую ситуацию на вечеринке для иностранных студентов, когда после полутора часов знакомства некий руандец – к слову, довольно интересный собеседник, – написал, что влюблен в меня и хотел бы на мне жениться. Я проревела весь вечер от злости на себя за то, что, сама того не желая, разбила сердце бедному юноше. Впрочем, вскоре мне удалось убедить себя, что после столь краткого романа он не будет долго страдать, и я добавила его номер в черный список. Счастье, что он жил в другом городе, и после того вечера мы с ним не пересекались.
Хуже, наверное, когда такой человек регулярно с тобой встречается.
Постараюсь вести себя как обычно, чтобы у тебя не было поводов для досады. Хорошо, что теперь есть возможность отвести душу!
И плохо, что у меня нет хотя бы той черно-белой фотографии с твоего профиля в «Зуме» – на скриншотах она совсем низкого качества. Однажды, чтобы решить похожую проблему, я дарила дорогому мне человеку фотосессию, но с тобой это едва ли получится… Так и сижу по ночам, перебирая в голове отдельные детали твоего образа.
Ладно, до этого места ты вряд ли дочитаешь.
4. 20 ноября
Только сейчас поняла, что в начале писем вообще-то принято здороваться. Однако нужно ли это, если в жизни мы с тобой здороваемся и прощаемся лишь по необходимости, столкнувшись лицом к лицу?
Пожалуй, нет. Иначе ты постепенно превратишься в безликого адресата любовных посланий («доброе утро, любовь моя!»), и я забуду, с кем имею дело. Хотя, в самом деле, с кем? Удивительно так непрерывно думать о, в сущности, незнакомом человеке и угадывать за его внешностью мысли, желания, воспоминания.
За год ты будто бы стал сумрачнее, но из-за чего – новостей или каких-то личных поводов для тревоги? А может, это год назад у тебя, как и у всех нас, была эйфория начала магистратуры, а сейчас все вернулось в нормальное русло?
У меня в голове давно развивается метафора, которая, возможно, смотрелась бы уместно в каком-нибудь романе девятнадцатого века из-за особенностей тогдашней планировки. Суть ее в том, что люди кажутся мне похожими на дома с анфиладой комнат: где-то мы равнодушно проходим мимо фасада, где-то не продвигаемся дальше крыльца или прихожей и только по звону посуды и запахам с кухни догадываемся, что внутри кипит какая-то незнакомая жизнь. И случаются моменты, когда в гостиной, где лежит пара альбомов и висит несколько картин – в общем, находится все то, чем хозяева готовы занять хороших знакомых, –