лелась голова. Я встал, выключил музыку и лег обратно, а через какое-то время осознал, что у меня нет никакого магнитофона и никогда не было, тем более такого старья. И вот то ли это мне приснилось, то ли я начал сходить с ума, не знаю, но в одном я уверен точно: мой мозг ловко находил причины, чтобы отправить меня за вискарем в «Красное-белое».
В очередной раз объявив капитуляцию и дождавшись наступления темноты, чтобы не было стыдно перед соседями, если случайно попадусь кому-то из них на глаза, я побежал в магазин за бухлом. На обратной дороге, добравшись без неожиданных встреч до подъезда, я решил подняться по лестнице, не хотелось облажаться в конце пути и не дай бог встретиться в лифте лицом к лицу с кем-нибудь из знакомых и дышать на них перегаром. Еще на четвертом этаже я понял, что затея была сомнительной, меня мучила одышка, и сердце выскакивало из груди. Поднявшись на свой этаж, я уже мало что соображал, звенело в ушах, темнело в глазах и жутко хотелось пить. Сознание ускользало от меня, ноги вдруг подкосились, и я упал. Очнулся на лестничной клетке лежа на кафеле у входной двери, в руках – пакет с алкоголем и ключи. Проверил содержимое пакета, не разбилось ли чего. «Слава богу, нет», – подумал я и принялся открывать дверь.
Вернувшись домой с добычей из алкомаркета, я не стал спешить. Организм отвергал спиртное, но в то же время нуждался в нем, как в лекарстве. Налив на глоток в стакан, я собрался с духом и залпом опрокинул его. На удивление алкоголь зашел «как домой», зажгло желудок, на душе потеплело, картинка стала ясней. Почти сразу повторил два раза по столько же, взял паузу с пониманием – не пьянки ради, здоровья для. Захмелел, желудок и голова начали работать. Налил еще полстакана виски, поставил на край стола, наклонил голову на уровень стакана и стал внимательно смотреть сквозь него.
«Настоящий мир не такой, каким кажется, – подумал я. – Я смотрю на него через призму своих ощущений, опыта и абстрактных установок, как через этот граненый стакан с вискарем. И этот стакан – лишь версия происходящих событий, тогда как подлинная реальность от меня ускользает. Вот это приход, – отметил я про себя и продолжил размышлять. – Все, что я чувствую, переживаю, – иллюзия, галлюцинация, произведенная мозгом. Я продукт воспитания и культуры, которые сформировали меня.
Мне кажется, что я – результат собственного сознательного выбора, а на самом деле я лишь случайная производная. Меня создало общество, социальная система, которая сама запуталась в собственных законах, предрассудках и лжи.
Поэтому я чувствую, что живу не своей жизнью. Хочу быть лучше, чем я есть. Например, не показываться в пьяном виде на глаза соседям, чтобы они не подумали обо мне плохо. Мечтаю прожить лучшую жизнь, но не знаю как.
Я мучаюсь от одиночества и внутренней пустоты, бессмысленности собственного существования и тоски по великому. Так хочется быть значимым в этом мире, совершить подвиг, выиграть в лотерею или стать Моргенштерном. Я страдаю от отсутствия целей и нереализованных желаний, от собственных фантазий, заблуждений и нежелания признавать свои ошибки, но продолжаю их совершать как примитивный механизм циклического действия с ограниченным функционалом.
Часто придумываю себе идеалы и мучаюсь, когда другие люди не соответствуют моим ожиданиям. Впрочем, их я тоже заставляю страдать, просто не замечаю этого. Мне искренне кажется, что во всех моих бедах виноваты окружающие. Я уверен, что они меня не понимают, не любят и не ценят. И то же самое эти люди наверняка думают обо мне.
Я слишком долго слушал рассказы об успехе, о счастье и любви. Но никто не упоминал о том, что счастье мимолетно, успех кажется таковым только со стороны. А всякая симпатия заканчивается разочарованием.
Я не понимаю ни себя, ни мир, в котором живу. Этому не учат в школе или университете, скорее, понимание приходит с опытом, с прожитыми годами.
Читая классиков прошлых столетий, понимаешь, что человечество лишь приспосабливается к обстоятельствам и льстит себе, создавая мифы о «человеке», которого никогда не было и не будет. Меня охватывает страх перед собственным «я», и я готов поддаться любой иллюзии, лишь бы не оказаться один на один с правдой о себе. Мне так страшно, что я не замечаю ни фактов, ни собственного ужаса. Единственное, в чем я преуспел – это самовосхваление и самооправдание».
Налив очередную порцию виски в стакан, я расхаживал по гостиной взад и вперед, размышляя о людях и о счастье:
«Я не знаю, существуют ли те, у кого все хорошо и кого все устраивает, а если и существуют, то все ли у них в порядке с головой.
Каждый из нас имеет право на свой стакан виски, как на порцию иллюзии, чтобы не сойти с ума в реальности.
Это мысли слабого человека, ответственность всегда на том, кто делает выбор», – подумал я, подошел к столу и поставил стакан, оттолкнув его от себя.
«Но как невыносимо жить с ощущением, что “что-то не так”, – воскликнул я, – чувствовать в окружающем мире какой-то подвох, несправедливость, угрозу…»
– Ты не один так думаешь, – раздался голос в тишине.
Я напрягся, но алкоголь придавал мне уверенности, подняв голову, я спросил, обращаясь к динамикам,