и без. Дети не слушаются, да и не слышат. Я как-то спросил у него: «Если директора такие дураки, то почему ты до сих пор работаешь на них?» Лично мне эти ребята нравились, и мы до сих пор хорошо общаемся. На что он мне ответил: «Ты тоже меня критикуешь (и это была правда), почему же еще не ушел в другую компанию, не работаешь на моей должности или не откроешь свою фирму по электромонтажным работам»? Я тогда не смог ему возразить, но через два года создал свою фирму и забрал все подряды у их компании, лишив моего бывшего начальника объемов работ. Наверное, я должен сказать Анатольичу спасибо за шикарную идею. После его ответа я уже не спрашивал, почему он критикует жену, нас и детей. Сейчас я понимаю, что он просто не осознавал собственных противоречий, – рассуждал я. – Например, постоянно жаловался на свою жену, называя ее стервой, при этом лично мне было не понятно, а куда он смотрел, когда женился на ней? Если она всегда такой была, тогда ему это должно было нравиться. А если она такой стала, тогда не он ли ее до этого довел? Как говорится в стихах Маяковского: «Свою жену не ругаю. Ее никогда я не брошу. Это ведь со мной она стала плохая. А брал-то я ее хорошей…» А как она на него ругалась, – продолжал я. – При посторонних могла назвать старым чертом, маразматиком, дураком и так далее, и тому подобное. Это тоже понять можно, но зачем тогда она выходила за него замуж? Зачем рожала от него детей (тоже, по-видимому, дураков)? Или он не так уж и плох? Тогда зачем надо было регулярно изводить этим наигранным страданием и его, и себя? Почему недовольна жизнью? Тоже запуталась в собственных противоречиях. Да, та еще семейка. А как он ругал собственных детей! Уши могли свернуться в трубочку. Их, да и нас, он всегда считал неблагодарными…
– Ну дети неблагодарные – это факт, – вмешался дьявол. – Нахер им быть благодарными-то? Они разве понимают, что для них делают родители? Если они мелкие, то точно не въезжают, у них еще нет нужного опыта, чтобы это понимать. А если взрослые дети продолжают не догонять, то, может быть, дело в их «предках», – закончил мою мысль собеседник.
– В точку, бро, – подтвердил я, икнул и потянулся за бутылкой.
3
– Выпьем за несчастного, а лучше за всех несчастных, – сказал я, высоко подняв над головой стакан с виски.
Еще раз негромко выкрикнул: «Выпьем», – встал и махнул.
– А знаешь, мой друг, – сказал дьявол, тоже вставая из-за стола, – ты сам пребываешь в постоянном поиске счастья, требуя его для себя от других, пусть и неосознанно. При этом даже не думаешь о том, что никто не обязан, нахер, делать тебя счастливым, да и сам ты не особо стараешься помочь другим. Если бы ты понимал, что окружающие ничего тебе не должны (а это так!), то испытывал бы к ним чувство благодарности за то, что они для тебя делают. Но нет, ты ненавидишь их за то, чего они для тебя не сделали.
Я возмутился такой прямотой, откровенностью собеседника и переходом на личности и даже успел обидеться, но Люцифер вовремя все понял и перевел разговор в общее русло.
– Это касается всех людей.