картину со Мной не продал!
Павел. Ты жестока, Мартина!
Мартина. Я жестока? Я? Меня хотели написать лучшие художники, сфотографировать лучшие фотографы, лучшие режиссеры предлагали роли в кино, а я на тебя все трачу, и ты не можешь никак создать свой шедевр, хотя у тебя есть все. Жалкий ты, Павел, жалкий!
Павел (разрывает еще не высохший потрет Мартины). Вот и иди к своим великим художникам, а меня оставь в покое!
Мартина уходит.
Тут же в квартиру заходит Анна, она видит Павла, сидящего на полу у кровати, сжимающего волосы руками. Его трясет.
Анна. Ох, что случилось? (Подбегает к Павлу. Обнимает его.)
Павел. Может… может в этом есть истинна? Точно, мне никогда не стать великим, гением, мои картины могут быть хороши лишь с Мартиной и то, потому что она на них. Без нее я не имею ценности. Не то, что ее великие знакомые! (Павел встает, начинает срывать эскизы со стены.) Пойми, Анна, это так трудно, когда все эти формы и цвета сводят тебя с ума, а когда они не обретают черты одной единственной музы, все так губительно. Все так… (Павел перестает срывать эскизы, замирает.) Больно? Сложно? Непонятно? Как писатели подбирают слова? Впрочем, кому это важно? (Павел снова начинает срывать эскизы.) Только порчу бумагу и холсты. Я просто трачу воздух. Наша работа – это тяжелый труд, наша работа, преобразовывать боль в прекрасное, но, Анна, скажи, что, если боль перерастает в уродство?
Анна. Не говори так. Эти слова не про тебя.
Павел. Но они мои: их произносит мой рот, их чувствует мое сердце.
Анна пытается обнять Павла, но тот не дается.
Павел. Я так жалок, правда. Ах, тут бы смеяться, но не выходит. Я бы выпил, но Виктор пить запретил. Закурил бы, но Мартина не любит запах сигарет. Я бы поел, но от мысли тошно. Я бы сбежал, но к ногам приделали кандалы мои кисти и краски. У тебя не найдется выпить, хоть немного, для жалкого творца?
Анна (все же обнимает Павла, гладит по спине, волосам, чуть пошатываясь). Даже не смей, не смей говорить такого! Не думай! Когда я увидела твои картины, я поняла, что ты будешь самым значимым человеком в истории искусства. Пусть я и мало понимала в нем до тебя, но ты показал мне, каким красивым и свободным может быть изображение на холсте. Я влюблена в каждый мазок, в каждый тщательно подобранный оттенок. Я влюблена в то, как ты видишь этот мир. Твои работы – это прекрасно, твои чувства – это прекрасно, ты – прекрасен!
Павел. Думаешь?
Анна. Конечно. В этом нет сомнений. Ты значим. Ты важен и, черт возьми, Павел, ты был талантливым до своей чопорной музы и будешь после! Даже смешно, что ту этого не замечаешь. Я думаю… нет, я знаю, тебя увидят, тебя услышат, ты прогремишь на весь мир! Я верю в тебя. (Анна целует руку Павла.) Я не перестану верить.
Павел резко целует Анну. Когда Павел прерывает поцелуй, Анна улыбается.
Анна (тянется к Павлу, шепчет). Твои картины – лучшее, что случалось с этим миром.
Павел берет Анну за руку и ведет к кровати, продолжая ее целовать.
Анна (сквозь поцелуй). Нарисуй меня.
Сцена