иссы в горшке кажутся под лучами солнца прозрачными: видны все мельчайшие прожилочки, наполненные жизнью. Лучи прокладывают свой путь по полировке письменного стола. На нём всё больше и больше солнца. Скоро оно заполнит своим теплом и светом всю комнату. Так незаметно и всегда неожиданно поздняя весна становится ярким летом с густой сильной листвой на старинных тополях, липах и клёнах, заглядывающих в окно.
И вроде бы всё знакомо, повседневно, обычно. Ново только в её сердце, бьющемся так, что, кажется, ему не хватает места в груди. Поэтому всё привычное ощущается по-особому: краше, чище, как в детстве, что ли?..
Она не открывала страницы своего дневника почти полгода, поставив точку незадолго до наступления новогодних праздников – времени подведения итогов и загадывания желаний.
Бархатистые листочки мелиссы, купающиеся в жарких лучах, кажутся мягким нежно-зелёным облаком. Белые линованные листы дневника снова манят к себе фрагменты сокровенного из её воспоминаний, но уже не о прошлом, а о постепенно растущем вокруг неё настоящем, где всё будет по-другому. И поэтому сердце переполнено радостью от ожидания чего-то хорошего… Обязательно только хорошего, которому не помешает ни затяжной дождь, ни сухой колючий ветер, ни чья-то зависть – ничего. Потому что произойдёт так, как должно произойти. Вовремя и верно. Ведь жизнь – это путь к нашим главным желаниям, продиктованным кем-то свыше. Надо лишь самому понять истину и не пытаться кому-то что-то объяснять. В панно судьбы не может быть лишних деталей. Каждая неизменно занимает своё место. Всегда для чего-то и никогда вопреки. Даже горькие события, о которых она рассказала…
Не нужно бояться жестоких перемен в своей
жизни. Всё плохое, что может произойти
с нами по чьему-то острому желанию, – это
всегда начало, отправная точка для нового
и лучшего. Потому что, чтобы выжить среди
натиска вызовов, мы сами становимся
вынужденными творцами собственной судьбы.
Тогда, в один из дней последней весны из прошлого было хмуро. Небо серое, но воздух хороший, влажный – дышится легко. Боже мой! Как светло на душе, как-то трепетно-приятно-радостно и от этого чувствуешь себя по-особому умиротворённо.
Она шла, неся в себе этот приятный сгусток эмоций, и невзначай ловила себя на том, что вот именно сейчас у неё на лице улыбка. И мир стал шире, прозрачней и весь целиком для неё. Радость давала возможность торжествовать над миром. Как редко она испытывала такие чувства и как мало ей нужно, чтобы их испытать. Личный успех: удачно завершённый проект, достойная оценка результатов дела, соразмерная вложенным силам разума, сердца и совести… Нет, такая радость – миг, а за ним опять будни. А вот чувство радости, переходящее в ощущение бесконечного счастья, заполняющего каждую клеточку, распахивающего душу, но…странно, делающее её неуязвимой перед грязью бренного мира, – это счастье любви, ещё ощущение стойкой внутренней уверенности в том, что у самых близких всё обязательно будет хорошо!..
Ей захотелось вдруг позвонить ему и сказать, как он был прав в своей неуклюжей фразе о том, что любовь – это способ восприятия мира, и как остро это она почувствовала сейчас, шагая по разбитым тротуарам и не замечая грязной весенней жижи на обочинах.
Любить невозможно за что-то или вопреки чему-то. Всегда целиком – личность с достоинствами и недостатками, обманывающуюся и верящую в принципы, собственные идеи, доверяющую твоему сердцу, твоим глазам. Любить его серо-рыжий взгляд. Такой насмешливый, тревожно-серьёзный и такой тёплый, по-детски смотрящий добротой навстречу её спонтанной заботе.
В те 1054 дня вёсны и осень проскальзывали, пробегали мимо в череде суеты, подлости несостоявшихся друзей, её управленческих решений. Она разучилась видеть, наблюдать красоту природы, неожиданно обнаруживать первые проталины, задорно чирикающих купающихся воробьёв. Только работа… Если бы сама по себе работа, обязанности! Нет, это была неумелая с её стороны попытка вырастить в себе Червя чиновника. Так и не сумела…
Хмурый весенний день был тогда одним из редких моментов, когда она могла ощущать себя частью этого красивого мира – мира весны, мира жизни, – когда она вдыхала всей грудью воздух, видела, как солнце играет в луже. Видела именно не лужу, а солнце в ней…Миг, когда обо всём этом ей хотелось рассказать ему. Миг, когда он был рядом. Мыслями, сердцем, невидимыми нервными импульсами.
Теперь всё не так.
С ножа с беззащитной мягкостью свисает серпантином кожица апельсина. Миллиарды мельчайших брызг цитрусового аромата. Так пахли чистота, детство, городской зимний вечер… Сейчас так пахнет грусть, усталость, тоска от разрывающей пустоты внутри…
<……..>…………. ………
«Мягкий и уютный диван. Твой знакомый жест. Когда ты чуть касаешься меня рукой, чтобы предложить попкорн или что-то к чаю. Сухая, шершавая кожа твоих ладоней. Тихо в душе, словно вовсе нет сердца. Нет щемящей тревоги. Лёгкость. Так было внутри нашего пространства. Так было, когда нам обоим нужна была эта всё заполняющая