Я пытался взять его на руки, но он весь дергался в судорогах и я не мог его удержать.
На мой крик в комнату вбежала мама, она тоже заплакала и как могла, стала меня успокаивать, потому что у меня тогда началась настоящая истерика. Я понимал, что это я сам нечаянно убил своего друга. Я был тогда уверен в том, что Джим умирает.
Котенок вскоре затих, свернулся, поджав под себя лапки, как будто заснул. Я тоже стал понемногу успокаиваться. Помню, как сидел возле Джима, тогда, всхлипывал, гладил его, просил не умирать.
– Наверное, он уже все – сказала тогда Мама, тоже немного успокоившись – отнеси его, куда-ни будь, пока брат не пришел.
Мой младший брат, он тогда гулял на улице и к счастью не видел того что случилось.
Я нагнулся к котенку, хотел убедиться, что он действительно умер, и увидел, что он очень слабо, но еще дышит.
– Мама он дышит! – Немного обрадовавшись, сказал я, разогнувшись, где то в глубине души появилась маленькая и робкая надежда.
– Он не выживет, после такого не выживет – обреченно вздохнула мама.
– Может быть, выживет, никто не знает – возразил тогда я.
Мама принесла теплую воду и марлю мы осторожно вытерли кровь с мордочки Джима. Переложили его в коробку, где устроили ему мягкую лежанку из каких-то тряпок и отнесли под батарею. Котенок дышал.
«Как я потом буду жить дальше, если буду знать, что сам убил своего друга?» – Думал тогда я. Мне было тяжело находиться дома, и я ушел на огород, там я что-то делал. Но мысли были заняты только Джимом. Как тогда я сильно хотел, чтобы он выжил, как мог я молился Богу. Просил Его не забирать моего маленького друга, просил оставить Джима со мной. Больше всего на свете я тогда хотел, чтобы он выжил.
Помню когда пришел домой, через несколько часов, я первым делом заглянул в коробку под батареей, котенок был жив.
– Живой – подтвердила мама незаметно подошедшая сзади.
Потом мы с мамой напоили его водой через пипетку, вечером таким же способом кормили его молоком. Первые дни, когда я подходил к коробке я очень боялся обнаружить в ней застывший бездыханный трупик своего друга. Но всякий раз, когда я подходил, видел, как он дышит и ворочается в своей коробочке, тогда я облегченно вздохнув, усаживался рядом и подолгу сидел с ним.
На третий день котенок открыл глаза и вполне осмысленно стал осматриваться по сторонам, он стал вертеть головой и немного приподниматься на передних лапах. Он начал сам лакать воду и пить молоко. И даже сам слизал из блюдца предложенную ему сметану. Моему счастью тогда не было предела.
Котенок выжил и быстро пошел на поправку, очень скоро он уже бегал, прыгал, играл и почти ничем не отличался от обычных котят. Я помнил, как он лежал уже почти мертвый, едва дышал и сам не верил, что это был мой Джим. С такими травмами он не должен был и не мог выжить. Но он выжил и это был именно мой Джим.
Второй случай произошел через три месяца. Мама, я и брат, уехали в отпуск, а Джим с отцом остался дома. Так получилось, что отец на