предупреждали, что будут фотографировать. И ты сразу же пряталась в свою раковину.
Я пожала плечами.
– А у тебя есть хоть одна твоя фотография? Настоящая? – вернула я ему его подковырку. Он абсолютно серьезно ответил:
– Да, несколько. Те фотографии, что делала ты.
Я смутилась.
– Ты когда-нибудь занималась фотографией или рисованием?
– Нет, – я покачала головой. На душе стало тошно. – Я занималась музыкой, пока не… – теперь я уже сама махнула рукой на свое ухо. Он кивнул.
– Возвращаясь к нашей деловой встрече… – он резко сменил тему, возвращая нас к цели этой поездки.
– Возвращаясь к нашей встрече. Хорошо. Давай попробуем работать вместе. Посмотрим, что из этого выйдет, – я пожала плечами. Я все еще была полна сомнениями. – Руку жать не буду, – буркнула я себе под нос. Он засмеялся.
– Что ж, тогда остальные детали можно обговорить позже. Предлагаю запастись провизией и двинуться в обратный путь, – он встал из-за стола.
Я последовала за ним.
В коридоре я автоматически затормозила возле той самой, своей фотографии.
– Что у тебя с этой фотографией? У тебя с ней какие-то особые отношения? – Дмитрий посмотрел на меня, на секунду оторвав глаза от дороги. Я помолчала. Даже это не осталось для него незамеченным.
– Встречный вопрос: насколько старая эта фотография? Как ты там оказался?
– Я был в гостях в том лесничестве. Пару лет назад. Мне заказывали фотографии в той местности. Вот и набрел на скалу. Она потрясающая, правда? Все мечтаю туда вернуться. Вот покончу однажды со студийной работой… или отпуск возьму – и сразу туда. Там природа потрясающая, первобытная. Зверей много редких. Хочу альбом выпустить заповедника.
Я залюбовалась его лицом: оно будто осветилось изнутри, в глазах азарт и огонь появился. Видно, что говорит увлеченно и искренне.
– И все-таки о тебе… Ты была там?
Я медлила с ответом. А потом меня будто прорвало.
– Да. И не раз. У меня бабушка там жила. Я в детстве часто у нее бывала, особенно летом. Когда мне было 13, я была там последний раз. Как раз на этой скале. Я очень любила эту скалу. Потрясающее место. Тогда я забралась туда, как делала часто, и просидела очень долго. Я всегда забывала про время там. Начал дождь накрапывать. Я уже собиралась уходить, поскользнулась… и сорвалась вниз. Меня нашли несколько часов спустя. Вертолетом доставили в областную больницу. Сотрясение. Несколько переломов. Сутки без сознания. Говорили, чудом жива осталась. Все срослось. Но был сдвиг позвонков. Защемило нерв. И тяжелая травма головы. Я начала терять слух. Денег на слуховой аппарат не было. И не скоро появились. А когда появились – я уже полностью оглохла на одно ухо… Теперь я слышу только левым ухом и только со слуховым аппаратом.
Я очень долго не решалась оторвать взгляд от бокового окна и посмотреть на Дмитрия. Стало очень неудобно и стыдно за свою непрошенную откровенность. Когда я все же смогла взглянуть на него –