Пит Хэмил

Северная река


Скачать книгу

ченной красоты,

      Но близкий нам – такой была живая…

      Джордж Гордон Байрон, 1818

      Глава 1

      Делани знал, что уже бывал в этом сне, знал эту болезненную белизну, ледяные иголки, залепляющие глаза, знал тишину, напор ветра с реки. Но понимание того, что это сон, не прогнало его страхи. Как и прежде, он размахивал руками, пробираясь сквозь белую массу; как и прежде, белизна была рыхлой, и он точно знал, что это снег. Как и прежде, горизонт не был виден. Как и прежде, ноги его плыли в мёрзлом месиве. Земли внизу не было. Не за что было ухватиться. Ни забора. Ни столба. И никого вокруг.

      Ни друга.

      Ни женщины.

      Как и прежде – лишь этот давящий снег…

      А потом он проснулся в синей тьме. Звук. Звонок. Непослушной спросонья рукой он поднял чёрную трубку телефона, стоявшего на ночном столике. Нет. Звук шёл с улицы, от кованой калитки у крыльца его дома: кто-то поднял трезвон, дёргая за шнурок старого звонка. Сколько раз он слышал этот звук! Дрожа от холода в хлопчатой летней пижаме, он откинул одеяло. Динь-динь-ДОН. Штора поднята на фут, окно – на два дюйма. Делани не мог обходиться без свежего воздуха даже в самые холодные зимние ночи. Дубовый подоконник был запорошен снегом. Он поднял штору и увидел – со стороны Норт-Ривер параллельно земле несётся снег. Поднимавшийся с вечера ветер теперь всерьёз завывал. Полуночный снегопад превратился в предрассветную пургу. Мело с запада, вдоль улицы Горация. Моника, чёрт тебя дери! Открой дверь, звонят! А, вспомнил: медсестра уехала со своим ухажёром на новогодние праздники. Делани накинул на плечи фланелевый халат и раздёрнул портьеры, будто повинуясь приказу колокольчика. Динь-динь. Динь-динь-ДОН. Он глянул на часы. Шесть семнадцать. Звонок требовал внимания. В то самое утро, когда весь Нью-Йорк спит. Он поднял окно, покрывшееся от холода ледяными узорами. Снег ринулся в оконный проём. Он высунул голову навстречу снегу и посмотрел вниз. Человек у калитки под навесом продолжал дёргать шнурок звонка. Делани знал его. Мужчина выглядел словно шкаф, на который напялили пальто. Его звали Бутси. Бутси Чирилло. На его жемчужно-серой шляпе и плечах тёмно-синего пальто скопились целые кучи снега. При звуке поднимающегося окна он отступил назад и уставился вверх.

      – Док? Меня послал Эдди Корсо, Док, – у него был хриплый голос. – Вы ему нужны. Сейчас же.

      – Мне нужно пять минут, – сказал Делани.

      – Даю три.

      Делани вздохнул, закрыл окно и быстро оделся. В голову пришло: с появлением звука в кино эта долбаная шпана стала только хуже. «Даю три». Староват я для этих парней. Он натянул свитер поверх джинсовой рубахи, добавил к этому шарф и матерчатую кепку с рыбацкой символикой. Её он получил в подарок от Ноко Кармоди из профсоюза портовых рабочих. Делани натянул кроссовки и не поленился их зашнуровать. Затем рассовал по карманам ключи, взял несколько долларовых банкнот, подхватил поношенный чёрный саквояж и спустился по лестнице в холл, направляясь к выходу. Снег снова ударил ему в лицо, и снова будто бы иголками. Он опять закрыл глаза. Сон, проклятый сон… одно и то же, ещё с конца девятнадцатого века.

      – Долго вы, Док, – сказал Бутси. – Дерьмово это.

      Он отвернулся и стряхнул снег со шляпы, а затем шляпой смахнул сугробы с плеч. Снег заметал крышу и капот чёрного «паккарда», стоявшего в паре футов от бордюра. Бутси рванул на себя пассажирскую дверь, приглашающе мотнув головой Делани, обошёл машину и сел за руль.

      – Опаздываем, – сказал он.

      – Я старался, как мог, Бутси, – сказал Делани, втискиваясь на переднее сиденье и закрывая дверь. Толстяк завёл автомобиль и отъехал; снег начал разлетаться с капота. Они ехали по улице Горация в восточном направлении, а сзади громко завывал ветер. Других машин на улицах не было. На повороте на улицу Хадсон их занесло.

      – Может, лучше пешком? – спросил Делани.

      – До Эдди ещё кварталов девять.

      – До него будет тысяча миль, если ты нас угробишь, Бутси.

      Толстяк что-то проворчал и сбавил скорость. От их дыхания стекло запотело, Бутси достал белый шёлковый носовой платок и протёр его. Потом передал платок Делани. Доктор вытер перед собой ветровое стекло и опустил на дюйм боковое. Бутси всё ворчал.

      – Как это вышло, что у вас нет машины? – спросил Бутси. – Вы могли бы ехать за мной.

      – Не могу себе позволить.

      – Да ладно. Вы же доктор.

      – Вот поэтому и не могу себе позволить.

      – А эта шушера вокруг, они что, не платят вам?

      – Это бедные люди, Бутси. И они тоже болеют.

      Толстяк повернул направо и ещё раз направо, приближаясь к Маленькой Италии. Несколько детей шли от многоквартирных домов. Один из мальчиков нёс с собой стихарь, каёмка которого высовывалась из-под рождественской газеты: шёл служить семичасовую мессу в церкви Пресвятого Сердца. Точно так же, как в давние времена часто делал и сам Делани. Он заметил, что уличные фонари всё ещё горели. Другая зона городских электросетей. Другой мир.

      – Что случилось с Эдди?

      – Там