я ее обнял, моя рука была опасно низко, поэтому я ощутил лишь ткань, но сейчас оценил весь масштаб ее одежды, вернее ее отсутствие. А когда она обулась в летние босоножки на шпильке, я совсем обалдел. Красиво, спору нет, но на дворе ноябрь как-никак.
– Только не говори, что ты собираешься в этой обуви выйти на улицу. Мало того, что платья совсем нет, так еще и ноги голые.
О нет. Не говори слово «голый», иначе твоя фантазия разойдется на полную катушку.
– Я сказал ей то же самое, – крикнул ее отец, как я предполагаю из кухни.
– Это платье носится с такими босоножками, – она выпрямилась и стала гораздо выше.
Идеально для поцелуев.
– К тому же, – продолжила она. – Нам дойти лишь до машины и обратно.
– Все равно ты слишком легко одета, – сказал я и помог ей с пальто.
– Волнуешься за меня? – с улыбкой вернула она мне сегодняшние слова.
– Да, – ответил я и поймал себя на мысли, что это правда.
Ее улыбка ослабла. Она не ожидала такого ответа.
– Ладно, пошли. Пока, пап.
– До свидания.
– Пока, Лисенок. Пока, Кир.
Лисенок.
Мне нравится.
Мы вышли, и я приобнял ее за плечо, частично закидывая на ее спину мою расстегнутую полу пальто.
Что? Я бабник, но не полная скотина же.
– Господи, женщина. Я попросил тебя одеться наряднее, а не нарядно раздеться.
Она хихикнула.
– Не говори, что тебе не нравится. В этом платье я даже себе так нравлюсь, что сама бы себя трахнула.
Я простонал.
– Черт. Не произноси такие вещи, когда мы наедине, и когда ты в таком наряде. Иначе я трахну тебя прямо в машине.
– Как будто тебе бы кто-то позволил, – фыркнула она и села в машину.
Я оббежал свой Тигуан и тоже сел.
– Я могу быть убедительным, – соблазнительно пророкотал я, глядя на нее и заправляя ее рыжие локоны за ухо. Ее дыхание замерло в груди. – Но возвращаясь к предыдущей теме. Мне очень нравится твое платье, даже слишком. Но я бы не хотел, чтобы ты заболела. – Я отвернулся и завел машину, включая посильнее обдув в ногах, чтобы она не обморозилась, пока мы едем. – Не хочу показаться грубым, но ты поздний ребенок?
Она хмыкнула.
– Да. Маме было 40, когда она забеременела, папе 45.
Я присвистнул.
– Мои родители наоборот были слишком молоды, чтобы вступать в брак и заводить детей. Мама родила нас с братом в 18.
– Максим, кажется, да? Видела вас вдвоем в зале.
– Откуда ты знаешь, как его зовут? – удивился я, и снова ревность подняла свою уродливую голову.
– Из вас двоих он милашка. Ты вечно в наушниках, зациклен лишь на тренировке. Он же всегда веселый, добрый и общительный.
– С тобой он тоже общался? – прозвучало как-то обвинительно, даже на мой слух.
– Эм. Нет. Вообще-то я тоже очень замкнута в зале. Обращаюсь к кому-то из парней только если нужно подстраховать.
– Проси теперь только меня, хорошо?
– Кир, мы еще не встречаемся, а ты уже абьюзишь меня? – со смешком