И не какая-нибудь там инопланетная, а самая что ни на есть родная, гигантская – причём модифицированная: на усиках виднелась пара антеннок, которые делали жуткое существо равным по интеллекту домашним кошкам. Кому только пришла такая идиотская мысль в голову – дать интеллект сколопендре? Навигаторы с опасением наблюдали за капитаном, не желая дразнить или злить его ещё больше, – мало ли что ему в голову взбредёт?
– Я понимаю, что до некоторого момента у нас на «Энкратуриусе» царил полный бардак и беспредел. – Он прихватил продолговатый предмет, который еле заметно жужжал и вибрировал, при этом проецируя в голову бессмысленный набор букв и чисел. – Но всему есть граница.
– Мы понимаем, капитан. – Ярослав определённо был местным дипломатом и мировым судьёй. – Мы это обязательно учтём на будущее.
– Особенно тогда, когда ВМО удостоило нас важной и ответственной миссии.
– Капитан, – Артера, казалось, немного подавляло происходящее, – простите мне мою неосведомлённость, но мне казалось, что перевоз беженцев с одной планеты на другую не считается ответственной миссией… ВМО, при всей своей гуманитарной пропаганде, гораздо больше выгоды видит в…
– Господин Артер, знаете, что раньше полагалось по уставу за отсутствие патриотизма? – Тот же самый спокойный голос, в котором, однако, прозвучало столько железа, что хватило бы на новый космолёт. – Тридцать дней в одиночной камере с попеременной подачей кислорода. Сейчас такая практика, к сожалению, запрещена какой-то там правозащитной организацией, но ничто не помешает задушить мне вас одной своей рукой. Вам всё ясно?
– Всё ясно, капитан, но всё же… – Каста навигаторов всегда славилась своей неуживчивостью с вышестоящим начальством; видимо, сказывались последствия чрезмерно развитого спинного мозга. – Миссия кажется мне, – он на секунду задумался, – кажется нам довольно рутинной.
– Борода у вас рутинная, Артер. – Капитана внезапно посетила навязчивая мысль: ему захотелось всё рассказать этим пьяным увальням и посмотреть на их реакцию. Да, по протоколу он должен был доложить о реальной миссии «Энкратуриуса» на предстоящем совещании корабельного состава, но какого чёрта? Неужели нельзя хоть немного себя порадовать?
– Знаете, что меня больше всего бесит? – Капитан и принялся мерить шагами каюту, с удовольствием замечая на лицах навигаторов нечто вроде признаков протрезвения. – Зазнайки, которые смеют выражать своё мнение, когда обладают лишь десятой долей информации. Вам же, как я вижу, неизвестно, что мы будем перевозить не только беженцев, но и ещё одну очень важную персону.
– Кого же? – Лучшим лекарством от опьянения всё ещё являлось любопытство: все трое навигаторов вытянули шеи по направлению к капитану и мерно потрясывали бородами.
– Внемлющего.
Андрей на секунду замолчал, оценивая их реакцию на новость: недавно танцевавший навигатор протрезвел настолько, что застыл на месте и теперь его можно было принять