ты перебила половину нашей посуды. Нельзя ли меньше экспрессии?
– Зануда, – беззлобно буркнула она, все же ставя чашку рядом с его рукой.
Аккуратно, не издав ни звука.
– Уолтер, нам нужен еще чай! За третий и за пятый столик – там твои соотечественники, они говорят, что здесь никто не умеет прилично заваривать!
Василика села рядом с Зэлой, поставив на стойку пустой поднос.
Уолтер улыбнулся. Женщины смотрелись вместе забавно. Зэла была черноволосой, с обветренным красно-медным лицом, высокими скулами и раскосыми глазами, отличающими коренных жителей Континента. А Василика – бледная, веснушчатая рыжеволосая простушка, моложе Зэлы лет на десять. Рядом они напоминали осеннюю белку и угольную кошку.
Уолтер как-то видел такого зверя – крупнее льва в полтора раза, с черной, смолянисто поблескивающей шерстью.
– Мои соотечественники очень любят говорить, что чай, который они пьют где-то, кроме Альбиона, вовсе не чай, а помои, которыми они постеснялись бы пачкать свой фарфор, – Уолтер выдвинул один из ящиков под стойкой и достал оттуда мешочек из небеленого полотна. – Но каково было бы их удивление, если бы они узнали, что тот чай, который везут клиперы из колоний, на самом деле – пыль, которую нельзя заваривать без горьких цитрусовых корок? Есть всего четыре клипера, которые возят на Альбион настоящий чай. И все они ходят только в Гунхэго.
Он надел толстые стеганые перчатки и снял со второй печки большой медный чайник. Ополоснул кипятком два фарфоровых чайника и вылил воду прямо на пол. Она быстро ушла сквозь доски.
– Но у нас нет чая из Гунхэго, у нас вообще не чай – это местная трава, которая напоминает его по цвету и запаху, – расстроенно отозвалась Василика.
– В этом-то и прелесть. Вот, отнеси им, милая, и посмотрим, хватит ли им снобизма возмущаться, – улыбнулся ей Уолтер, ставя два чайника и несколько чашек на поднос.
– Ты кем был на Альбионе, счетоводом в какой-нибудь чайной конторке? Какие лекции, – скривилась Зэла.
Уолтер, пожав плечами, поставил в песок еще одну джезву.
– Ты давно видела Мию? – как бы невзначай спросил он.
– А, ты все со своей скрипачкой. Да, Хенрик что-то говорил о том, что пригласил ее в конце недели. А что, птенчик, ты уже охрип отдуваться один? Пальчики холеные от гитары болят? – хохотнула она.
– Ты жестокая женщина, Зэла.
– А как же райская птичка в цветущих лепестках персика?
– Разве птички не бывают жестокими? – улыбнулся Уолтер, разливая кофе по чашкам.
Хенрик пришел только к обеду. За это время Уолтер уже успел погасить обе печки и начать наливать пиво вместо кофе.
Хозяин паба «У Мадлен» с трудом протискивался в двери собственного заведения. Это был огненно-рыжий мужчина огромного роста. Он разменял уже шестой десяток, но возраст лишь начертил на его лице лишние морщины и запутал серебристые нити в волосах и бороде. Взгляд его медово-желтых глаз не потерял своей проницательности, зато обрел насмешливые искорки,