он нравится… Журавль этот, нет, не Журавль, а Женя», подумала она, а вслух произнесла:
– Женя, Женечка… Евгений, – на разные лады, причмокивая, как будто пробовала имя на вкус. – Дурачок. Совсем шуток не понимает. Хотя, если быть честной, надо признаться, что шутка была неудачная.
Нюра задумалась «А может, это я дура… люди так не шутят, а Магистр сказал, что я человек».
Нюра легла на кровать, болели руки, и она решила поспать, «во сне всё заживет», и заснула, а проснулась через два дня с совершенно здоровыми руками.
1914 год.
«В этом году я последний раз видел Нюру. Смутное время, война. Семейство графа приняло решение уехать из страны. Мне было предложено уехать с ними.
Детей у графа больше не было, и иногда он интересовался моими поездками в деревню. Я рассказывал ему о Нюре. Он молча выслушивал и уходил. В этот раз перед поездкой он вручил мне кулон, изображавший его семейный герб, и велел передать его Марфе Ивановне. «Это пропуск для неё… возможно окажется в Европе, хотя вряд ли… С этим пропуском двери нашего дома будут для неё всегда открыты, даже если нас в это время там не будет».
«А как же быть с Нюрой?»
«Дорогой доктор, вы всего не знаете, не все семейные материалы Вы прочли… Этому существу тринадцатый год. Скоро нянька ей будет не нужна. Кстати, Марфа Ивановна ни о чём необычном не сообщала?»
Я задумался.
«Говорила, что Нюра очень хорошо играет в прятки. Спрячется так, что ни за что не сыскать. А потом, как будто из ниоткуда возникает, как снег на голову».
Граф как-то странно улыбнулся и сказал: «А толи ещё будет…»
Глава 6. А он мне нравится
«В этот последний приезд, увидев Марфу Ивановну, я понял по её виду, что не всё в порядке. Она меня ждала.
«Уезжать мне отсюда надо, Иван Иванович».
«А как же быть с Нюрой?»
«Она не пропадёт. Мне с ней больше не справится. Исчезает прямо на глазах. Только вот рядом была, а уже и нет её. Возвращается, приносит разные чужие вещи. Иван Иванович, ведь всё закрыто и ворота и калитка… В доме запру, исчезает. И как она это делает… раз только заметила… стояла она у окна и вдруг мерцать стала… А потом нет её и всё. Хочешь верь, хочешь не верь. Да и в деревне поговаривать начали, что шишига объявилась… какую-то старушку в бане напугала».
Я передал Марфе Ивановне деньги и кулон и объяснил для чего он ей.
«Европа?… Какая Европа… я домой уеду. Я ведь из Псковской… там и домик у меня. А герб этот я Нюрке оставлю на память обо мне».
И тут появилась Нюра. Такая же несуразная, но приветливо улыбающаяся, во весь рот, выставляя напоказ весь набор своих острых и крепких зубов.
«Добрый дядя, Нюра скучала, ждала…».
Я знал, что каждый раз ждёт Нюра и привозил. Она ждала рыбу, хорошую дорогую рыбу осетровых пород. Такая рыба для неё