ним, но часто уходила из дому и долго не появлялась. Она носила на рынок корзины, сплетенные накануне, и больному ничего не оставалось, как самому вставать на ноги. Сначала первые шаги давались с огромным трудом, ноги плохо слушались, но с каждым разом двигаться становилось всё легче и легче. Через несколько дней он уже мог выполнять несложную работу. Его научили плести корзины, Харахат ежедневно приносила охапки прутьев.
Так прошло три недели, больной почти не отличался от остальных обитателей скромного жилища. Он сильно похудел, его одежда, порванная и запачканная, утратила былой лоск. Лицо загорело под лучами палящего солнца и стало смуглым. Только в душе султан никак не мог поверить, что всё это происходит с ним, что это не сон.
– Завтра мы должны заплатить подати, – объявил старший брат Заир, – я накопил нужную сумму, но сегодня ужинать нам придётся лишь козьим молоком.
– Я в горах нашла дикий орех,– с гордостью заявила Харахат и достала котомку с лесными орехами.
Мужчины расселись у огня и дружно принялись грызть орехи и разговаривать. Харахат налила им молока, которое надоила от своих двух коз.
– Рассказывают, будто султан отправился в какой-то дальний поход, – задумчиво произнёс Заир, подкидывая в огонь хворост, – странно ведь он так сильно болел.
Харахат, держа кувшин с молоком, наклонилась к Юсуфу.
– Когда был жив отец, он часто рассказывал про походы султана, – обратилась Харахат к спасённому чужеземцу почти шёпотом, подливая молоко в его пиалу. – Говорят, у султана есть самый преданный ему отряд специально обученных воинов мамлюков. Они входят в сёла и убивают всех их жителей, если те не сдавались на милость султана. А младенцев забирают, чтобы вырастить из них новых кровожадных воинов. Целые города султан отдавал на разграбление своим воинам.
Чужестранец увидел бездонные глаза девушки, наполненные страхом, и сердце его сжалось. Впервые в жизни ему, не знавшему жалости, вдруг захотелось защитить, уберечь этот нежный нераспустившийся цветочек.
Когда мужчины поужинали, оставив Харахат немного молока и орехов, все отправились спать, только чужеземец никуда не пошёл, а остался сидеть у огня. Султан уже стал привыкать к такой жизни, но его мысли всё чаще возвращались к тому дню, когда он сможет вернуться во дворец. Теперь он знал, что происходит в его стране… Он увидел жизнь глазами бедняка. Теперь это был другой человек. Оставалось несколько дней до назначенного срока. «Во дворце должно быть спокойно, – думал султан, – иначе уже объявили бы о его кончине или пропаже». Но на душе было тревожно. Какое-то смутное сомнение терзало его. Он чувствовал себя совершенно здоровым и решил вернуться во дворец пораньше.
На следующий день он раздобыл коня, выторговав его за перстень с крупным сапфиром, и не прощаясь ни с кем, исчез из селения.
Прозрение
Конь скакал без остановки до самых ворот большого города. Бросив коня, оглядываясь и прикрывая лицо, как вор, султан пробрался в собственный дворец никем