Ноланом. В подростковом возрасте я не чувствовал границ и иногда был жесток. Один раз заставил Нолана снять с себя штаны и вымыть ими пол в кабинете. Сейчас мне стыдно за это. Ладно, я вру. Совсем не стыдно. Но это очень плохо. Не делайте так. Моими границами всегда был брат. Он меня останавливал, когда я перегибал палку.
– И часто ты собираешь сплетни про одноклассников? Наверное, это мерзко. На что это похоже? Как будто в чужом грязном белье копаешься?
Том абсолютно спокоен. Всегда поражался его выдержке.
Нолан побагровел, его лицо перекосило. Самое страшное для него – быть незамеченным, чувствовать себя пустым местом. Мы об этом знали и активно пользовались. Вот и сейчас Томас не воспринимал его серьёзно и отмахнулся от фразы Нолана как от чего-то жалкого. Видеть, как его выворачивает наизнанку от нашего безразличия – единственная причина, по которой я ещё молчу и агрессивно тру парту мыльной тряпкой.
– Интересно, в какой детский дом заберут тебя и твоего брата? Черт, вы даже похоронить ее нормально не сможете. Просто закопаете ее у себя на заднем дворе как бродячую собаку. Ваша мамаша сбежала и бросила вас. Наверное, она сейчас зависает в баре с местными алкашами где-нибудь очень далеко отсюда. А может, она стала проституткой? Или уже и вовсе сдохла на помойке или в канаве, – шатен не сдавался.
Сейчас я не могу вспомнить всё, что чувствовал тогда. От вспышки сильных эмоций моё сознание потускнело. Я помню злость. Смесь из пьяной злости и отвращения поднялась из глубины желудка и обожгла горло. Кровь прилила к лицу, мне стало очень жарко. Помню, как меня трясло от ненависти и обиды.
– Эй, придурки! Хватит делать вид, что меня не существует! Вы же всё прекрасно слышите! Не хотите защитить свою мать? Неужели вы согласны, что он грязная шлюшка и её место под каким-нибудь пьяницей?! – последнюю фразу он выкрикнул.
Его крик отразился от стен маленького кабинета и утонул в пустом проёме двери. Нолан говорил быстро, брызгая пенистой слюной. Он явно спешил высказать всё, пока его не заткнули.
Его слова выбили воздух из моих лёгких. Наверное, у всех такое было. Ты стоишь, терпишь изо всех сил, а боль внутри тебя ломает рёбра. Они выворачиваются, хрустят как сухие ветки.
"Почему это происходит со мной? Чёрт возьми, почему снова я? По-вашему, я недостаточно пережил? Недостаточно потерял? Я не заслужил этого. Не заслужил. Что он знает? Что этот придурок может знать о моей жизни? Ничего. Он ничего не знает. Он идиот. Придурок. Что я сделал? Почему это происходит со мной? Почему я? Почему? ПОЧЕМУ, ЧЁРТ ПОБЕРИ?!" – эти вопросы гноятся внутри меня, превращаются в мерзкий мутный осадок, который оседает в горле и горчит. Странное чувство. Не приятное.
– Ты кусок дерьма! – взвизгнул Нолан, по-прежнему не наблюдая никакой реакции от меня.
Он шагнул к школьной доске, схватил кусок мела и бросил мне в затылок. Далее всё произошло так быстро, что я даже не успел ничего обдумать.
Нолан собирался что-то добавить, но подавился