безвылазно сидеть в комнате. И думать. Да, думать и побольше. Думать – это всегда очень полезно. Никогда никто не получал вреда от бездейственных длительных размышлений. Так утверждали ерши. Очень уважаемые ерши (их «Конфуцием» был то ли сазан, то ли пескарь4, то ли окунь… этого они и сами не помнили).
Именно поэтому Амбижити приходилось чуть ли не переписывать речи ершей заново, дабы не превратить Скалию в безжизненные пустоши. Безжизненные, но очень мудрые. Дни тянулись медленно, принц от переживаний приказал отменить все планы и встречи. В королевстве наступила тишина. Никто не рисковал трогать вышеупомянутого. Никто ничего не спрашивал, не подходил. В дворце никто даже не выходил из комнат, чтобы не наводить лишний шум, а если всё же приходилось выйти, то перемещались на цыпочках в шёлковых носочках и разговаривали шёпотом.
Глава 4
Время шло, меры не предпринимались, все варианты в советах были разобраны, а решений принято столько, что в кладовой понадобилось вешать новые полки. Очевидно было одно: нужно найти кубик. Таково было последнее решение принца (хотя стоит отметить, что «сердце» и разум не всегда помнили друг о друге, и принимая это решение, весы советов у сознания не спрашивали, просто чаши перевесили… и всё).
Также очевидно было и то, что привычными методами: обученными в академиях породистыми собаками- ищейками в 11 поколении или гениальными сыщиками из не то смутных, не то, наоборот, самых ярких минут прошлого, такого далёкого для одного человека, такого недавнего для всех остальных, или приборов, действие которых так подробно описано в книгах, лежащих в огромной библиотеке, на 130 миллионов названий5, где-то в подвале дворца, так глубоко, что их, наверное, никто и не читал, или помощи госпожи Эйдфок6, которая так давно потеряла память, что в этой жизни вряд ли сможет найти в своих красочных и разнообразных шкатулках (их она воодушевлённо наполняла первую луну «на потом» и, использовав лишь пару из них неохотно, окончательно обезумела), – было бессмысленно даже пытаться что-то найти.
Кто-то посоветовал обратиться к Спеллу7. Естественно, все в Скалии о нём знали, но то ли боялись последствий, то ли ещё чего.
Страну окружала бесконечная граница, концы которой, несмотря на ограниченность территории, нигде не пересекались, расходясь и образуя континуум времени. Спелл же был часовым на чудесной границе. Никто кроме него не умел ею управлять – и верно: лишь время может влиять само на себя. По вечной линии медленно ползла маленькая прозрачная пластинка – она момент, само «сейчас», на полосе деления и римские цифры, которых так много, что сложно понять, где оканчивается одно число и начинается второе. На пластинке лежит, еле заметная, черная блестящая нитка – любое мгновенье. Стоит лишь заметить её и завязать на нужном делении ленты.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком,