кухня была также с балконом; в ней были ванна, раковина и большая печь, которая топилась дровами и углём; у стены стояла кровать Тихоновны; кушать она категорически отказывалась вместе с нами в столовой, ела за небольшим кухонным столиком, всегда предварительно перекрестившись; мы любили приходить просто так в тёплую кухню, а Олю по утрам мама часто вытаскивала из постели Тихоновны; очень скоро между ней и нами завязались родственные отношения.
Сразу у входа в квартиру была крошечная уборная без унитаза, поскольку канализации не было; мне приходилось каждый день со второго этажа выносить полное ведро и выливать дерьмо в общую выгребную яму, устроенную во дворе – это была моя обязанность; усилиями мамы и Тихоновны квартира стала очень уютной; папа купил на городском рынке большой стол и шесть прочных стульев из бука, которые служили ещё много лет даже в Ростове; мама хорошо шила и вышивала, большая комната была оформлена очень красиво, что всегда подчёркивалось гостями.
х х х
В квартире напротив нашей жила семья Малинина, лётчика транспортного американского самолёта ЛИ-2 «Дуглас», полученного по ленд-лизу и после войны переданного заводу для быстрейшей доставки метизов по кооперации с предприятий Ижевска, Свердловска и Новосибирска; командиром экипажа ЛИ-2 был Малинин Евгений Александрович, опытный военный лётчик транспортной авиации, награждённый многими орденами и медалями. Как же он попал в Рубцовск? Известно, что в конце войны многие высшие офицеры хорошо поживились в поверженной Германии, отправляли транспортными самолётами мебель, посуду и другие ценности; когда этот грабёж остановили, стали искать, наказывать и отдавать под суд стрелочников, таких как Малинин; но ему ещё повезло – суд лишил всех наград, уволил из армии, но срок не припаял; сразу после войны в Ростове Малинин женился на девушке Октябрине, которая была значительно моложе, и привёз её в Рубцовск, где требовался лётчик на ЛИ-2; Октябрина дружила с моей мамой, часто приходила к нам, консультировалась по выпечке и записывала рецепты пирогов; однажды я, делая уроки, услышал грохот, доносящийся из кухни; оказалось, что довольно полненькая Октябрина уселась на фанерный шит, которым прикрывалась ванна, проломила его и рухнула в ванну, перепугав мою маму; но всё обошлось и закончилось смехом; как-то, когда я уже учился в десятом классе, услышал их разговор; Октябрина сказала маме: «Варвара Фёдоровна, вы не представляете, сколько женщин будет сохнуть по Толе, когда он вырастит»; я не понимал о чём она, но слова почему-то запомнились.
В Рубцовске у Малининых родился сын Саша, Октябрина сидела с ним дома, не работала; традиционно, услышав гул пролетающего низко над нашим домом самолёта, она выходила на балкон, а дядя Женя, делая следующий заход, покачивал крыльями, давая жене сигнал, чтобы она ставила разогревать борщ и накрывать на стол; любил он крепко выпить и однажды я увидел его на стадионе в таком непотребном виде, что пришлось ретироваться, чтобы