пожала плечами девушка.– Сегодня, завтра и вчера – восемнадцатое июля две тысячи четырнадцатого года. Заказывать что будете?
Парень в ответ расхохотался:
– Ну это, конечно, вы, ребята, придумали!
Соколов с жалостью посмотрел на Загревского и сказал официантке:
– Ему текилу, каждый раз как допьёт – повторяй. Морское ассорти на закуску. У тебя же нет аллергии? Нет? Замечательно. И мне принеси, пожалуйста, штрудель с шариком шоколадного на десерт.
– Понятно,– девушка чиркнула у себя в блокноте и собралась было уходить, как вдруг Андрей дёрнул её за рукав.
– А тот вон выпивоха не сильно тебе надоел?– врач указал на лежащего на барной стойке мужчину с неухоженной бородой.
– Сильно,– хмыкнула официантка.– Здесь закрою, всё равно не проснётся до завтра.
– Замечательно,– осклабился Соколов.
– Ну а на самом деле что у вас здесь происходит? В чём дело?– нетерпеливо спросил Лёша.
Соколов вздохнул и встал из-за стола.
– Не веришь в петлю? Ну ничего. Сейчас поверишь.
Мужчина направился к барной стойке и остановился возле того самого неопрятного пьяницы. Посмотрев на Загревского, Соколов усмехнулся и, взяв пропойцу за волосы на затылке, поднял его голову, выудил откуда-то скальпель и быстрым движением перерезал ему горло. От уха до уха.
Глава 3
В Анселе наступила тишина. Та, которую зовут гробовой. Загревского прошиб холодный пот. Только что на его глазах убили человека. Прямо сейчас кровь, бьющая плотной струёй из шеи несчастного, заливала барную стойку на глазах у десятков людей. Журналист, пошатываясь,встал. Господи, может этот ненормальный сейчас набросится на кого-то ещё?! Может…
– Может сам попробуешь?
Лёша вскрикнул. Андрей протягивал скальпель парню.
– Ты только что…
– Да какая разница?– отмахнулся Соколов.– Он завтра воскреснет. Ещё раз я тебе повторяю. Временная петля!
Загревский пару раз моргнул и огляделся. Люди вокруг недовольно шикали:
– Хватит мешать! Сейчас петь будут!
– Присядь-ка,– Андрей усадил парня, надавив на его плечо рукой.– Теперь ты мне веришь?
– Я…
– Когда ты встретишь этого пьянчугу завтра живым и здоровым, точно поверишь.
Алексея продолжало трясти. Либо все люди, находящиеся здесь, сошли с ума, либо то, что сказал Соколов – это правда. Между тем, музыкант тронул струны гитары и начал петь:
– В мартовский вечер угрюмый…
Этого просто не может быть.
– Когда все снега растают….
Мозг Алексея отказывался это воспринимать.
– Я позабуду о вьюге…
Парень всегда в глубине души мечтал, что столкнётся с чем-то подобным с чем- то подобным, но не таким же образом…
– И стану грустить по маю.
Андрей подпевал и улыбался, как ни в чём не бывало. Только что он перевернул другому человеку мир, а теперь с удовольствием слушает любимые песни. Музыкант был слегка пьян, что придавало песне ещё больше меланхоличности. Когда-то Загревский