Приходилось идти на разные ухищрения и придумывать способы обмануть информационный поток. Странным образом у потока будто было своё, искажённое сознание. Вроде личности, которая состоит из обрывков разных фильмов, реклам, музыки, сводок новостей. Другими словами, из всего потока информации. Иннокентий спрашивал себя, нужно ли сообщить что-то этому человечеству, написав автобиографию. Тому человечеству, которое Иннокентий призирал. Может в нём есть те, кто услыша мысли Иннокентия смогут найти себя? Иннокентий точно не мог объяснить то, что следовало найти в его мыслях. Он знал, что это про свободу. Мнительный Иннокентий посмотрел на мысль, что свобода должна освобождать его от необходимости написать биографию. Но это так сильно резонировало с паталогической неспособностью Иннокентия доводить дела до конца, что бросало ему вызов. Ему, как автору. Автору, не написавшему в жизни даже рассказа.
В защиту Иннокентия, он был очень разносторонне развитый человек, что называется. Знал практически в любой области, но нигде не знал на отлично. Знал все двадцать способов забивать гвозди буквой "В" и один секретный. Немного разбирался в живописи. Обладал неплохим слухом на низкочастотные колебания и прочее. Что ещё в большей степени раздражало Иннокентия и высвечивало вопрос – где эти лавры, которых он достоин?
С этими мыслями Иннокентий подошёл к банкомату. Первым делом Иннокентий погасил кредит, затем перевёл часть денег на другой счёт, снял немного фиата и пошёл по направлению к дому. Иннокентий имел представление о некоторых методах удержании внимания разной аудитории, но пренебрегал ими. Вероятно, зря пренебрегал, но он напомнил самому себе о их существовании.
Будни
Каждая следующая строка, давалась Иннокентию всё с большим с трудом. Его постоянно клонило в сон, целый день в сонном состоянии. Потом ночь. Это пугало Иннокентия. Как ни посмотри, а сон – это необходимый ресурс организма. Такая нехватка сна могла сигнализировать о его очень серьёзных нарушениях. Крайне серьёзных. Собрав волю в кулак, Иннокентий попробовал представить, как будут развиваться его отношения с читателем. Он волновался, что читателя отпугнёт его сумасшествие, в которое сам Иннокентий благоразумно не верил, но ощущал его присутствие. У него даже была теория о том, что сумасшествие – это осознанный выбор человека. Что человек видит черту, за которой он потеряет связь с привычной реальностью. Это помогало ему держать свои мысли под контролем, не допуская в них чужие, отсекая вредоносные информационные потоки. Проблема была в том, что черту Иннокентий уже переступил, судя по всему. Теперь его возможность существовать, определялась контролем над информационными потоками, на сколько это было в его силах.
Каждый следующий день открывал перед ним всё новые бездны отчаянья и безысходности. А проклятая свобода продолжала шептать и шептать, всё не приходя. Отравленное существование, которое не оставляло выбора,