рть жителей всего города проживает именно на ней. И эта разнородность её населения не даёт завязаться многим дружеским и добрососедским связям, столь характерным для других улиц города, где все без преувеличения знают друг друга в лицо и общаются с той долей любезности, которая присуща хорошо воспитанным людям.
И как бы ни был интересен этот феномен, но всё же отвлечёмся от него, чтобы услышать истории, которые долго будоражили умы людей, и могли окончиться совсем не так счастливо, как случилось в итоге.
Ведьма
Сложно сказать, в какой момент Цветочная впервые осознала себя саму. Она, конечно, помнила, как строили дома и мостили утоптанный грунт, но вот сознание и возможность действовать пришли к ней гораздо позже. В ходе изучения людей, наполнения разными эмоциями, понимания кратковременности их жизни. С каждым событием, что привлекало внимание улицы, она понемногу обретала себя. И, возможно, первым толчком к этому стал случай с ведьмой.
Помимо простых горожан, лишенных магии, на Цветочной селились и существа, наделенные ей: ведьмы, колдуны, стихийники и представители волшебных народов. Улица никогда не вмешивалась в их дела, но любила наблюдать. Вот и на эту историю смотрела она со стороны, лишь чуть беспокоясь о том, чтобы всё закончилось благополучно.
***
Дафна возненавидела его в тот самый миг, когда увидела. Возненавидела в нём всё: смоляные волосы, широкую спину, сильные руки. Особенно сильные руки, что так легко управлялись с тяжёлым топором, словно тот совсем ничего не весил.
Топор взмывал вверх и с глухим звуком погружался в древесину. Замирал на секунду, но, ведомый стальной волей лесоруба, снова отправлялся ввысь. И снова наносил удар. Ещё и ещё. Звуки разносились по лесу и болью отзывались в хрупком девичьем теле, словно это её, а не берёзу, сейчас рубили на части. Боль шипами прорастала в сердце, сковывала движения, затмевала разум. И лишь значительным усилием Дафне удалось избавиться от наваждения и броситься на защиту дерева.
– Стой! Её нельзя рубить! – тонкие пальцы сомкнулись на ручке топора в тщетной попытке остановить расправу. Взмах лишь немного замедлился, а девушка взлетела вверх – покорная чужой силе, отчаянно цепляясь за гладкое топорище.
– Прошу прощения, мадемуазель, не стоит так делать. Вы могли пораниться, – дровосек опустил орудие убийства, и Дафна вновь обрела почву под ногами. – Нельзя лезть под топор, – он с любопытством разглядывал девушку голубыми глазами. «Как летнее небо в полдень», – мелькнула у неё случайная мысль, но тут же была отброшена прочь.
– Здесь нельзя рубить деревья!
– Но у меня есть разрешение. Вот, посмотрите, – из кармана широких брюк появилась бумага на вырубку леса. На первый взгляд с ней был полный порядок, но Дафна всё равно не верила.
– Я месяц назад обговаривала, какие участки леса и какие деревья могут пойти на сруб, и этой березы совершенно точно не было в их числе! – гнев клокотал внутри, но так и не находил выхода. Работники канцелярии остались далеко, а лесоруб не был, в общем-то, виноват в возникшей путанице.
– А теперь есть. Так что, будьте любезны, отдайте мне бумагу, и я вернусь к работе, – и большая мужская рука накрыла маленькую девичью ладошку.
На мгновение мир замер. Два сердца споткнулись о невесть откуда взявшуюся преграду и застучали в ускоренном темпе. Неведомые ощущения затопили двоих, соединив их судьбы и открыв дорогу чувствам. К сожалению, совершенно разным.
– Да чтоб у тебя в руках всё ломалось, пока железный мяч не зацветет! – проклятие само сорвалось с губ и, направляемое силой праведного гнева, осело на мозолистые мужские ладони. – А с этой бумажонкой я сама разберусь! – Дафна стремительно развернулась, лишь волосы языками пламени мелькнули перед лицом оторопевшего дровосека. Ещё секунда, и она скрылась в лесу. Исчезла, как исчезает пугливый утренний сон от первого петушиного крика.
***
Элвин полюбил её в тот самый момент, когда увидел. Или чуть позже. Трудно сказать наверняка, учитывая обстоятельства встречи. Ведь не каждый день на тебя набрасываются девушки.
Полюбил в ней всё: тёмно-рыжие пряди, зелёные глаза, стройный стан и неукротимую ярость. Особенно неукротимую ярость – словно незнакомка совершенно ничего не боялась. Ослепительной молнией промелькнула их встреча, оставив после себя только грохот сердца, гром воспоминаний и обломки топора – он почему-то приказал долго жить.
***
Ведьму на Цветочной улице знали давно, года три – не меньше. Жила она в маленьком домике на границе леса и поля, в том месте, где Цветочная, совсем уже не похожая на широкую городскую улицу, тропинкой уходила в березняк. Узкой ли, широкой ли становилась улица в той своей части, или же исчезала совсем, но в ратуше адрес ведьминого домика записали как Цветочная, 113-ф, и это делало его ещё одной местной достопримечательностью наряду с заснувшей кошкой и металлическим мячом.
Кто создал этот мяч и зачем, доподлинно неизвестно, но был он неотъемлемой частью бедного района города. В выемке на огромном камне, выкорчевать который не было совершенно