разу!
– Владлен Николаич, Вы уже сделали самое важное дело и преодолели главные трудности. Теперь у нас с Вами будут «рабочие» разговоры, и я стану задавать вопросы. Вы не устали?
– Устал безумно! У меня даже руки-ноги болят, будто после физической работы.
– Так и должно быть. Шутка ли – всё это рассказать постороннему человеку, переступить через самого себя! У нас с Вами есть ещё четверть часа до следующего пациента, но если хотите, мы закончим прямо сейчас.
– Нет, давайте я отвечу, если смогу.
– Хорошо. Сначала подведём итоги. Вы считаете, у Вас самого всё в порядке. Я буду называть вещи своими именами: у Вас никаких проблем с потенцией, Вы любите Нину, она – Вас. Интимные отношения между Вами с её стороны совершенно добровольны. Она не боится и не стесняется чрезмерно. Вы с ней нежны. Половой акт длится достаточно долго и повторяется неоднократно. И несмотря на всё это оргазма у неё никогда не бывает.
– Всё изложено совершенно точно.
– Хорошо. А скажите, пожалуйста, ей не больно?
– Не знаю… я не спрашивал. Но почему, ведь она же…?
– Вы хотите сказать, она взрослая женщина, даже и ребёнок есть. Ну и что? Ей может быть тем не менее больно по тысяче причин, и, в отличии от мазохистов, для обычного человека этого достаточно для аноргазмии.2 Ещё вопрос. Вы разговариваете во время близости? Если да, то постарайтесь вспомнить, о чём?
– Ох, ну и вопрос! Не могу же я.
– Извините, наверное, я тоже уже устала. Голова сегодня тяжёлая, и работы было много. Я по-дурацки это сформулировала, я поясню. Видите ли, человек сложно организован. Он реагирует на разные вещи. И реакции эти тоже разнообразны. Вы мне рассказали о Нине. И я заметила, что это она захотела пойти, к примеру, на выставку Филонова, а не в бар или на дискотеку. Потом посмотреть фильм «артхаус». Потом Вы бегали по Москве и искали для неё даже в тяжёлые времена не только продукты, которых тогда не было, но и книги, верно? Вы ни разу не помянули, что она… Слушайте, Вы же большой начальник. Ну чего проще ожидать, что Вы ради неё посодействуете, так сказать, кому-нибудь поступить в институт, или постараетесь ей зарплату повысить?
– Нет, что Вы, бог с Вами! Нина? Да никогда!
– Вот именно! И по всему поэтому я рискну предположить, что она человек тонкой душевной организации. Может это быть? Может. Вот я и спрашиваю, может также быть, что Вы с ней вообще не говорите в эти минуты или, не дай бог, в том числе просто от смущения, или от того, что раньше с Вами в этих ситуациях были совсем другие люди – я хочу подчеркнуть – не хуже, не лучше – но другие! – Вы с ней говорите примерно так. Я сейчас огрубляю, но Вы поймёте.
– Детка, мне неудобно, подвинься влево. А теперь повернись. Нет, ещё. Ну вот теперь отлично! Какая у тебя задница, просто класс!
– Нет, я не так, но… Я никогда не задумывался над этим, а это важно? Я подумаю, мне нужно сообразить…
– Конечно, Владлен Николаевич, ведь мы только начали. Я ещё о многом Вас попозже спрошу. Я