Екатерина Курочкина

Коготь и Осьминог


Скачать книгу

ктам.

      Пятое ноября. Уже отгремел День Всех Святых. Пусть в городе не особо его праздновали, но всё же несколько баров устроили шумные вечеринки с маскарадом, в витринах мелькали черепа и ведьмы, а пару фонтанов подсветили красным. Но время прошло, праздник забыт, и у многих мысли о новом годе… от чего же чувство, что явилось зло и протягивает свои усики сквозь брусчатку?

      Генрих сплюнул на стылый асфальт. Был поздний вечер, подмораживало, и влажный после дневного дождя камень был покрыт причудливой изморозью. Генрих хмыкнул. Вынул руки из тёплых карманов пальто и присел на корточки, разглядывая узор.

      – Будь я проклят, если это не руны, – пробормотал он, поводив рукой над снежком.

      Проходящий мимо старичок покосился на него с подозрением:

      – Мальчик, ты не поздно гуляешь?

      «Сам ты мальчик», – молча огрызнулся Генрих и прищурился на незнакомца. Тот качнул головой, зашаркал дальше. Генрих встал и проводил его оценивающим взглядом – как знать, даже такая случайная встреча может оказаться неслучайной в его деле. Усмехнулся воображению. Видеть в обычном прохожем подручного Зла, пожалуй, чересчур даже для него.

      Генрих достал блокнот и зарисовал узор с места, где стоял. Потом прошёлся за набросками до нескольких ключевых точек города: кладбища, церкви, мэрии, школы и двух перекрёстков. Дома сравнит и поищет ключи в своих книгах. Глянул на башенные часы над площадью. Совсем поздно, почти десять вечера. Поспешил домой.

      Мать, конечно, заждалась. Кутаясь в старенькую шаль, привычно проворчала, что она волнуется, что ужин на плите, чтобы постарался выспаться. Генрих в ответ привычно поцеловал её в щёку, скинул свою грязную одежду в корзину и укрылся в комнате. Глянул на себя в зеркало. Мальчик, значит? Ну, может быть. Вид молодой, тёмные волосы встрёпаны, кожа не грубая. Зато взгляд мрачный и, хотелось бы думать, загадочный. Понимал, это уж точно мальчишество – но у всех свои слабости, в конце концов.

      Несколько ночей Генрих корпел над рисунками. Листал свои конспекты с письменами и чужими языками, древними и искусственными. Даже заглянул в закрытый раздел библиотеки института – было кому провести. Сделал ещё несколько эскизов – благо, ночи стояли морозные, а снегопады пока не начались.

      Он даже обратился за помощью к коллегам. Но Виктор Вендин, он же Лис, знал ещё меньше, хотя вызвался побродить в ночное время и послушать город. А Шустрый, Дин Сашкец, был слишком загружен.

      Но в полнолуние Генриху, наконец, повезло. Интуитивно он выбрал путь домой через другой, горбатый, мост над каналом – и, когда наверху обернулся, увидел, как лунный свет ярко и чётко высветил запутанную дорожку, которая шла от мэрии – в сторону то ли кладбища, то ли церкви. Генрих сдавленно усмехнулся в шарф. Всё-таки не руны. Или руны, но целью был не текст, а направление. И куда ведёт дорожка из узора, он скоро выяснит.

      Торопливым шагом, не забывая смотреть по сторонам, Генрих последовал по серебряной тропе. Мать просила сегодня прийти пораньше к ужину, но что поделать – работа важнее. Она понимает. Должна понять. Дорожка вилась по улицам, ныряла в переулки, почти исчезала и появлялась снова, ветвилась – и тогда Генриху приходилось чутьём определять верное направление – а под конец вливалась в ограду заброшенной пожарной части.

      Каланча угрюмо возвышалась, зияя белыми прорехами облупившейся краски. Чернели проёмы в боксы для пожарных машин, не пропуская внутрь ни единого лучика или отблеска. На площадке перед зданием расстелился ковёр сухих листьев – здесь почти никогда не убирались. На стене каланчи нарисован силуэт осьминога или иной твари с щупальцами, а прямо перед воротами валялся кошелёк, по-видимому, обронённый недавно.

      Генрих пожалел, что не курит. Сейчас было бы уместно посмолить трубку, обдумать хорошенько, что творится. Он подобрал портмоне и заставил себя отступить. В одиночку и ночью исследовать убежище тёмных сил – отчаянная идея, а он считал себя разумным сыщиком. Он попросит Лиса последить за каланчой, а в выходной с утра они заберутся туда вместе.

      В кошельке была визитка аптекаря Грегори Лаптоша, несколько банкнот, кредитки. Генрих наведался к нему на следующий день в аптеку, где уже бывал раньше. Из чужих разговоров он знал, что у аптекаря большая семья, которая любит собираться время от времени за одним столом, а ещё мечтает поехать на море.

      Генрих сделал вид, что выбирает витаминки, ненавязчиво задал несколько вопросов. Лаптош сказал, что не помнит семейных праздников и не собирается брать отпуск в ближайшие годы.

      – А что насчёт вашего пса? – ухватился за последнюю крупицу информации Генрих. – Который умер пару месяцев назад. Вы помните, как любили гулять с ним по бульвару?

      – Да ты достал уже, поганец! – внезапно вспылил аптекарь. – Выбрал – оплачивай и убирайся!

      Генрих торопливо кинул несколько монет в лоток для денег, схватил простую аскорбинку и ретировался.

      – Всё ясно, – с горечью покачал он головой. – Ему стёрли счастливые воспоминания. Выкачали радость из души…

      Он быстро шагал в сторону дома, а воображение продолжало раскручивать